Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Секта Золотого Неба?

Фан Ван внезапно подумал, что это вполне возможно. Неужели это дело рук Чжоу Сюэ?

Точно, ведь она говорила, что по возвращении разберется с Чжао Чжэнем.

Фан Ван спросил:

— А что сам Чжао Чжэнь?

— С ним всё в порядке. Он всё это время находился в секте Великого Океана, так что избежал участи родных. Представляю, как ему сейчас тяжело... Эх, кто бы мог подумать в детстве, что на наши семьи и на императорский род обрушится такое горе, — вздохнул Фан Ханьюй.

Он искренне сочувствовал Чжао Чжэню. Если бы Фан Ван не скрыл свою силу и не переломил ход событий в ту роковую ночь, поместье Фан уже перестало бы существовать, а сам Ханьюй был бы мертв.

Услышав это, Фан Ван еще больше укрепился в своих подозрениях.

Если кто-то хочет уничтожить династию, почему не убить императора и не захватить города?

К чему убивать лишь родственников?

Фан Ханьюй присел и продолжил:

— Как бы там ни было, секта Великого Океана обязательно вмешается, так что не слишком беспокойся. Я спрашивал у Чжоу Сюэ — всё больше детей из нашего рода отправляются на обучение в поместье Фан. Она даже наняла двоих практиков Сферы Формирования Духа для охраны поместья.

Фан Ван закатил глаза:

— Я и не беспокоюсь. Это ты прилетел ко мне как ошпаренный.

Фан Ханьюй не смутился и принялся расспрашивать брата о его приключениях в Тайном Царстве Оставленного Неба.

Фан Ван вкратце пересказал события, упомянув врагов и опасные места. Фан Ханьюй слушал, затаив дыхание.

По натуре он тоже любил риск, иначе не лишился бы глаз и едва не погиб. Но после той катастрофы он осознал важность уровня культивации, поэтому усердно тренировался и больше не пускался в безрассудные авантюры.

— О Тайном Царстве Оставленного Неба в секте ходит множество слухов. Сейчас все пики возлагают на тебя большие надежды. Е Сян, Янь Фэйюэ и Сюй Ланг вовсю расхваливают твою силу. Говорят, что твое Духовное Сокровище Жизни никак не может быть ранга Таинственного Истока — оно точно выше, чем у них, — с чувством произнес Фан Ханьюй.

Фан Ван не ожидал, что эта троица окажется такой понятливой. Не зря он их спасал.

С ростом его культивации пришло время «повысить» и ранг своего Духовного Сокровища. Нужно было сделать так, чтобы девять пиков не могли его игнорировать, и чтобы по таланту он начал негласно превосходить Лу Юаньцзюня.

Фан Ван наставительно произнес:

— Твои Зловещие Глаза Отрешенного Сердца, как и техники, что ты носишь на спине, — вещи непростые. Если будешь усердно тренироваться, рано или поздно прославишься на весь мир. По моему опыту, здешние гении — ничего особенного. По крайней мере, в моих глазах они уступают тебе. Включая Лу Юаньцзюня.

— Да брось, мой талант вовсе не так велик.

— Ты не веришь мне? Или не веришь собственным глазам?

Фан Ханьюй замолчал. Его сердце забилось чаще.

«Неужели я действительно недооценивал себя?»

Он невольно коснулся своей повязки на глазах.

Фан Ван сменил тему:

— Есть ли у тебя какие-то трудности с техникой на спине?

Его Искусство Божественной Трансформации Девяти Драконов уже достигло великого совершенства, так что наставлять Фан Ханьюя он мог без труда.

Фан Ханьюй не стал скромничать — он за этим и пришел. Братья принялись обсуждать тонкости Искусства Божественной Трансформации Девяти Драконов.

Сяо Цзы сидела рядом и внимательно слушала, время от времени высовывая раздвоенный язык.

* * *

В тихой пещере стены были увиты зелеными лианами. Рядом шумел небольшой водопад, но вода, падая в пруд, не издавала ни звука — зрелище было довольно жутким.

У пруда за каменным столом сидел Лу Юаньцзюнь, опершись правой рукой о столешницу. Лицо его было мрачнее тучи. Напротив него со спокойным видом сидел император Чжао Чжэнь.

Лу Юаньцзюнь глухо произнес:

— Обязательно было заходить так далеко? Это ведь твои кровные родственники! И твои сыновья!

Чжао Чжэнь, не дрогнув, спросил в ответ:

— А если бы я этого не сделал, мы бы выжили? Когда Фан Ван узнает правду и захочет меня убить, ты пойдешь против него ради меня?

— Всё еще не зашло так далеко! Он ведь выжил. В поместье Фан погибли в основном слуги. Наша вражда не достигла той точки, когда примирение невозможно. К тому же, я не действовал против него лично. Я заглажу вину, налажу отношения, развею ненависть. К чему такая спешка? — ледяным тоном спросил Лу Юаньцзюнь. В его взгляде не осталось и следа привычной мягкости — лишь жажда убийства.

Чжао Чжэнь усмехнулся:

— То, что он выжил — его заслуга. Будь ты на его месте, ты бы стерпел? Впрочем, тебе не понять его привязанности к семье, ты ведь сирота с малых лет.

— Ты провоцируешь меня? — Лу Юаньцзюнь прищурился.

Чжао Чжэнь глубоко вздохнул:

— Лу Юаньцзюнь, повторю еще раз: я не собирался тебя подставлять. Когда ты приказал похитить души, остались следы. Хоть на тебя и не вышли, но теперь, когда души моих родных тоже похищены, дело упрощается. У меня и у семьи Фан теперь общая беда и общий враг. Фан Ван ни за что не заподозрит меня. К тому же, я не обременял тебя этой проблемой, решил всё сам. Разве не ты в самом выгодном положении?

— Безумие! Поднялся такой шум, что расследование начнет не только секта Великого Океана, но и остальные восемь сект. Ты правда думаешь, что правда не всплывет? — в ярости выкрикнул Лу Юаньцзюнь и ударил по столу так, что на камне пошли трещины.

Чжао Чжэнь посмотрел на него тяжелым взглядом:

— Путь бессмертия требует отсечения мирских привязанностей. Так я и от потенциальной беды избавился, и сердце очистил. Почему бы и нет? Отныне мирская карма меня не касается. Более того, чтобы не допустить смуты в империи и не мешать девяти сектам собирать небесную удачу, секта Великого Океана будет оберегать меня еще сильнее. Они побоятся, что со мной что-то случится. Даже если Фан Ван узнает правду, он не посмеет меня тронуть.

Лу Юаньцзюнь холодно смотрел на него, едва сдерживая желание убить.

Сколько бы Чжао Чжэнь ни распинался, Лу Юаньцзюнь понимал: тот намеренно марает его грязью. Демонические практики, вырезавшие города, были его людьми. Теперь и тех, кто вырезал императорскую семью, сочтут его людьми. Если однажды всё вскроется, разве его вина не станет еще тяжелее?

Очевидно, Чжао Чжэнь был недоволен тем, что