Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

которые i-я отрасль закупила у j-й в исследуемом году. Суммирование всех чисел в одной строке дает входящий поток для соответствующей отрасли, а всех чисел столбца с таким же номером – исходящий поток. Разумеется, полная сумма входящих потоков для всех отраслей равна полной сумме исходящих потоков, но для отдельной отрасли или группы отраслей это совсем не так.

Вообще говоря, различие входящих и исходящих потоков – вещь абсолютно обычная. Существенные инвестиции, например, в строительство гидроэлектростанций при длительном повышении цен на нефть, вызывают для соответствующей отрасли необходимость в серьезных закупках машиностроительного оборудования, продуктов металлообработки и стройматериалов, которые впоследствии, после окончания строительства, будут компенсированы продажами электроэнергии. Однако для новой экономики все не так просто.

В любой развитой стране существуют сотни электростанций, из них несколько десятков – крупных. Даже в случае серьезного бума их строительства это повышает входящий поток в отрасль на 5, может, на 10–15%, но не больше. Такой рост не требует серьезных дополнительных инвестиций в отрасли-смежники (уже перечисленные машиностроение, металлургию и производство стройматериалов). Достаточно несколько увеличить загрузку мощностей, которая никогда не бывает стопроцентной.

Совсем другое дело, если речь идет о развитии принципиально новой отрасли. Например, развитие химической промышленности в 1950–1960-е годы сопровождалось резким ростом входящих потоков в соответствующие отрасли, что автоматически означало колоссальный рост финансовых потоков в отрасли-смежники. Поскольку речь шла о производстве принципиально нового оборудования, то создавались новые проектные институты, закладывались машиностроительные цеха и заводы и т. д. Фактически химическая промышленность выступила мощнейшим мультипликатором инвестиционного процесса, поскольку все смежные отрасли (у которых резко увеличился выходящий поток в рамках межотраслевого баланса) могли привлекать дополнительные кредиты и инвестиции под этот реальный финансовый поток.

Да, для химической промышленности достаточно долго входящий поток был больше исходящего. Однако поскольку рост химических отраслей был достаточно постепенным, а для каждого конкретного предприятия входящий поток был больше исходящего только на период строительства, а потом, наоборот, существенно больше становился поток исходящий, то в целом этот разрыв был достаточно ограничен. Для новой экономики ситуация сложилась совсем другая.

Как уже говорилось, для подавляющей части компаний новой экономики, даже после их раскрутки, входящий поток все равно был больше, чем исходящий, поскольку эти компании не были прибыльными. Для интернет-компаний это сейчас видно непосредственно, для подразделений компаний экономики традиционной это прямо доказать невозможно, но косвенные признаки показывают, что это так. Банкротство корпорации Enron, проблемы с бухгалтерской документацией и многие другие признаки показывают, что колоссальные затраты на внедрение информационных технологий не привели к соответствующим компенсациям в рамках увеличения прибыльности. Приведенные выше исследования показали, что для производительности труда это просто строго доказанное утверждение.

Для новой экономики в целом разрыв между входящими и выходящими потоками все 1990-е годы рос. Что это означает в терминах межотраслевого баланса?

С точки зрения отраслей-смежников получает прибыль отрасль, для которой не принципиально, делает она заказы или нет. Важно, чтобы финансовый поток с ее стороны непрерывно рос. Именно это и наблюдалось в 1990-е годы, когда со стороны новой экономики и ее работников был непрерывный рост расходов. Как и в предыдущих случаях, этот растущий финансовый поток вызвал колоссальный рост инвестиций в тех отраслях, которые формально к новой экономике отношения не имели. В них формировались новые компании, они развивали производство и сферу соответствующих услуг, нанимали персонал и т. д. Одна из важнейших причин роста американского фондового рынка в 1990-е годы была связана именно с капитализацией этих финансовых потоков, обеспечивающих входящий в новую экономику поток в рамках межотраслевого баланса.

Отметим, что все эти компании смежных отраслей с точки зрения классических экономических принципов были более чем успешными: у них, в отличие от собственно новой экономики, с прибылью все было в порядке. И новая экономика выступила только мультипликатором этого инвестиционного роста.

Но в самой новой экономике дело обстояло совсем не так благостно. Если в приведенной выше в качестве примера химической отрасли для каждой компании уже через несколько лет исходящий поток становился больше входящего, что и обеспечивало возврат инвестиций, то в новой экономике все было иначе. Проблема не только в том, что разрыв между входящими и исходящими потоками непрерывно возрастал, но и объем самой новой экономики достиг такого масштаба, что стало совершенно непонятно, как вообще можно увеличить исходящий поток для обеспечения возврата вложенных денег.

Напомним, что межотраслевой баланс считает только материальные потоки, т. е. входящий поток – это инвестиции в основной капитал. А ведь в новой экономике и затраты, например, на зарплату сотрудников были много выше, чем в среднем по экономике. Иными словами, очень приблизительно описанные выше результаты можно проинтерпретировать примерно так.

Общие инвестиции в новую экономику к концу века составляли в США порядка 30% в долях ВВП, а ее продажи – на уровне 20% в долях ВВП. Уже в этой ситуации было совершенно непонятно, как можно было увеличить продажи новой экономики даже не в полтора раза, а на каких-нибудь 12–15% (в относительном масштабе, разумеется)! Ведь для этого надо было бы либо существенно увеличить расходы потребителей, как частных, так и корпоративных, либо вытеснить каких-либо традиционных производителей.

Первое было практически невозможно, поскольку весь люфт повышения расходов для потребителей был за 90-е годы выбран: норма накопления в США к концу XX века была отрицательна – граждане тратили примерно на 1% больше, чем получали. Изменение структуры расходов предприятий также было крайне сомнительным – соответствующие изменения 90-х годов не дали ожидаемых эффектов. А существенное изменение структуры потребления неминуемо вызвало бы серьезные и масштабные проблемы для предприятий традиционных секторов экономики.

И в этой ситуации, как и следовало ожидать, рост продаж новой экономики неожиданно остановился и даже стал постепенно уменьшаться! Скорее всего, это было связано с эффектом насыщения рынков товаром определенного типа. Даже существенный рост инвестиций не мог бы позволить увеличить не столько абсолютный объем продаж соответствующих товаров – а их долю на рынке! Это, разумеется, неминуемо должно уменьшить инвестиционный поток собственно в новую экономику. Как минимум в полтора раза – что означает уменьшение инвестиционного потока как минимум на 10% в долях ВВП.

То есть соответствующие финансовые потоки, которые через новую экономику получали другие отрасли, прекратят свое существование. А ведь они производили продукцию не только для новой экономики! Они также уменьшают закупки у своих смежников, и дальше по цепочке. Как уже отмечалось, новая экономика была мощнейшим инвестиционным мультипликатором американской экономики, и этот механизм прекратил свое существование (точнее, теперь он будет выступать мультипликатором со знаком «минус»).

Причем беда уже не американской, а всей мировой