Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

в Кабинете министров России. После ухода Лебедя и при больном президенте в руках Чубайса оказалась «необъятная власть», и было неясно, «сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». На несколько месяцев Чубайс оказался вторым по влиянию и власти государственным деятелем Российской Федерации, ибо только для него был открыт доступ к президенту или к его подписи и печати. Такую ситуацию многие из влиятельных политиков России считали абсолютно неприемлемой.

Здоровье и власть в России

Ельцин болел долго – почти восемь месяцев. Хотя операция на сердце, проведенная в начале ноября, была успешной, полное выздоровление президента затянулось из-за неожиданной простуды, перешедшей в опасное для 65-летнего Ельцина воспаление легких. Тяжелая болезнь президента заметно ухудшила состояние общества и государства. Откладывались важные переговоры и решения, крупные проекты и выгодные соглашения, инвестиции и займы. Обострилась борьба за власть и ветвей власти. Даже тот, кто искренне молил Бога о скорейшем выздоровлении Ельцина, не мог не думать о возможных последствиях иного исхода.

Ситуация, которая сложилась во властных структурах страны, не являлась чем-то исключительным для России. Проблемы влияния здоровья и нездоровья высших государственных деятелей на их политику и их политики на здоровье общества была актуальна во все периоды нашей недавней истории.

Все советские и российские лидеры от Ленина до Горбачева, от Сталина до Ельцина обладали в молодости и зрелом возрасте отменным здоровьем. Сама борьба за власть требовала от этих людей громадной энергии и усилий; больным и слабым здесь не было места. К тому же тоталитарная система, замыкавшаяся на одном человеке, обязанном решать все проблемы страны, предъявляла немалые требования к физическому и интеллектуальному здоровью лидера. С другой стороны, идеологический характер власти, отсутствие ясного механизма преемственности, как и сама концепция лидера – вождя и учителя нации, партии и государства, приводили к тому, что человек, поднявшийся на вершину, не только мог, но и должен был оставаться у власти до конца своей жизни, если не становился, подобно Хрущеву и Горбачеву, жертвой «особых обстоятельств». Однако к любому лидеру неизбежно приходят старость и болезни, что создает немалые трудности для страны и для самого лидера, который, подобно римскому папе, должен наставлять свою паству из дворцовых и из больничных палат и со смертного одра.

Во времена революции и Гражданской войны Ленин работал с колоссальным напряжением и интенсивностью. Непрерывные стрессы, переутомление и бессонница подорвали здоровье Ленина. Тяжелая болезнь – склероз сосудов мозга – стала развиваться у него уже в 1920–1921 годах. Ленин прочно удерживал власть в стране, но с весны 1922 года ему все чаше приходилось делать перерывы на отдых и лечение. Болезнь прогрессировала, и 12 декабря 1922 года Ленин в последний раз работал в своем кабинете в Кремле. 13-го он переехал в имение Горки под Москвой. Врачи настаивали на полном отходе Ленина от государственных дел, но он надеялся на выздоровление и никому не передал своих полномочий. В первые недели болезни Ленин работал по несколько часов в день, однако приступы опасного недомогания вынудили врачей ограничить время работы пятнадцатью, а затем десятью минутами, в течение которых больной мог диктовать статьи и письма. Многие считают эти статьи и письма наиболее важной частью идейного наследия Ленина; он подводил итоги и давал советы партии. В ее верхах шла борьба, но Ленин мог еще навязать свою волю – по вопросам внешней торговли, по национальным проблемам, по структуре союзного руководства. Не оспаривались и новые концепции Ленина – о кооперации, о контроле, о функциях Госплана, о характере революции и природе социализма. Статьи Ленина немедленно публиковались в «Правде» для всеобщего сведения. 9 марта 1923 года у Ленина случился удар, или, по современной терминологии, инсульт. Врачи констатировали паралич правой руки и правой ноги, затемненность сознания и потерю речи. Экстренные выпуски газет оповестили об этом всю страну, медицинские бюллетени стали публиковаться ежедневно. Из Германии и Швеции были приглашены специалисты по неврологии и гематологии. Хотя вторым человеком в государстве считался Троцкий, реальная власть перешла к триумвирату Зиновьев – Сталин – Каменев. К осени состояние Ленина улучшилось, ему читали беллетристику, он выслушивал некоторых посетителей, заменяя слова жестикуляцией. Он смог немного двигаться, побывал в Горках на детской елке и даже в Москве – в Кремле и на выставке. Близкие надеялись на дальнейшее улучшение, и смерть Ленина вечером 21 января 1924 года была для них неожиданной.

В детстве и юности Сталин перенес оспу и туберкулез, но, несмотря на годы лишений и ссылки, его здоровье окрепло, что и позволило ему без особых проблем с врачами напряженно работать почти до семидесятилетнего возраста. Однако годы войны надломили крепкий организм вождя. У него начал развиваться склероз сосудов мозга, болела голова, часто повышалось кровяное давление. В 1949 году Сталин перенес инсульт, сопровождавшийся частичной потерей речи. Около семи месяцев Сталин не появлялся в Кремле, не выступал в печати. Даже на праздновании своего семидесятилетия он сидел молча и не поднялся, чтобы поблагодарить тех, кто произносил речи в его честь. Сталин редко обращался к врачам и никогда не проходил систематического лечения. В его резиденциях не имелось даже простой аптечки. В семьдесят лет он изменил, однако, уклад работы и жизни. Неделями он не приезжал в Москву, работая на ближней (в Кунцево) или дальней (в Волынском) даче. Чаще других Сталин вызывал к себе Маленкова, Берию, Булганина и Хрущева, заслушивал секретарей, просматривал бумаги и почту, новые журналы, большое число книг. На дачах он принимал и лидеров социалистических стран, с политиками из капиталистических стран он уже не встречался. Ни пленумов ЦК, ни заседаний полного состава Политбюро не проводилось. По ночам Сталин звонил министрам, секретарям обкомов, руководителям республик, отдельным писателям и военным, ученым и режиссерам. Он задавал вопрос, выслушивал ответ, произносил несколько слов и, не прощаясь, клал трубку. Подозрительность Сталина все время росла, и он жил в полном одиночестве. К осени он уезжал в южные резиденции – в Крым, на озеро Рица близ Сочи, в горы Абхазии. В зимнем Подмосковье Сталину было трудно дышать, и он проводил на юге всю осень и большую часть зимы. Кроме членов Политбюро, никто не знал, что Сталина нет в Москве. О его недугах не знали и члены Политбюро. Сталин и на юге почти не отдыхал. Бумаги и почта с утра ложились на его стол, дежурный секретарь докладывал о делах. Он продолжал звонить по ночам разным людям и каждый день писал или диктовал записки и письма, которые фельдъегерской почтой доставлялись по назначению. Никто публично или в компании друзей не выражал сомнения в способности Сталина управлять страной. Это могло стоить сомневающимся не только свободы, но