Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать - Ульрике Геро

к Эгону Кренцу в ГДР, Тэтчер тоже была настроена весьма скептически: оба они боялись большой Германии. Для американцев обсуждение воссоединения тоже было приемлемо лишь при условии, что объединенная Германия станет частью НАТО.

Русские пошли навстречу американцам, отказались от своей цели создания нейтральной Германии и тем самым сделали воссоединение возможным. За этим решением, определенно, стояло и уважение, которое в России вообще питают по отношению к Германии и немецкой культуре. Это уважение связано с сильным влиянием Германии на российское общество в период германо-российского альянса, существовав-шего в XVIII и XIX веках. В России конца 1980-х считалось, что такая культурная нация, как Германия, обязательно должна быть объединена. И это несмотря на то, что во Второй мировой войне Советский Союз потерял около 27 миллионов человек, в том числе примерно 9 миллионов солдат и 16 миллионов мирных жителей. Число жертв оказалось столь велико еще и потому, что Третий рейх, исходивший из псевдонаучной расовой идеологии, классифицировал славянское население как Untermenschen («недочеловеков»). Поэтому Гитлер требовал, чтобы война против Советского Союза велась иначе, чем до этого против Франции, а именно как война на уничтожение. Только в Белоруссии было уничтожено более 5000 деревень, причем часто погибали все их жители.

И вот Германия, которой Россия, несмотря на преступле-ния СС и вермахта, подарила единство, уже в 2014 году, ровно через 25 лет, когда с помпой, в присутствии Буша и Горбачёва в качестве гостей у Бранденбургских ворот отмечала 25-ю годовщину Воссоединения, – не нашла ничего лучшего, как ответить на тот подарок немецкого воссоединения раз-делом русского культурного пространства. Самое позднее в этот момент были зачищены все воспоминания о том, что Коль и Горбачёв хотели создать «европейский дом от Лиссабона до Владивостока» в рамках кооперативной архитектуры безопасности.

Так что те годы между банковским кризисом 2010-го и Ев-ромайданом 2014-го можно охарактеризовать как момент, когда был нанесен смертельный удар обоим европейским проектам – политическому союзу и кооперативному мирному порядку. ЕС не смог утвердить себя ни в отношении своих внутренних дел, завязнув в институциональных реформах, в социальных потрясениях после банковского кризиса и вызванного им популизма, охватившего всю Европу, ни в отношении своего внешнеполитического суверенитета. Европейская эмансипация была провалена!

Потихоньку также и сытое население Западной Европы начало замечать, что с Европой что-то не так: с осени 2016 года улицы захватило движение «Пульс Европы» ( Pulse of Europe). Там, где потерпела неудачу политика, остается устремленность (Sehnsucht). «Пульс Европы» можно рассматривать как некий сенсор (пульс) для общественности, которая интуитивно поняла, что европейский проект политики сорвался, причем на тот момент никто еще не видел множественных связей или причин этого срыва и уж тем более никто не обсуждал их. Так что «Пульс» был не более чем своего рода воззванием к Европе в тот момент, когда она рушилась.Но это всегда замечают слишком поздно – словами, припи-сываемыми Горбачёву: « Жизнь наказывает того, кто приходит слишком поздно».

Западное вмешательство и хрупкие демократии

Операция по смене режима зимой 2013–2014 годов на киев-ском Майдане оказалась в конечном итоге успешной. Однако к власти пришло не просто прозападное правительство.

Американцы извлекли уроки из «оранжевой революции» 2004 года. Теперь в политическом процессе не стали пола-гаться на случай. В ходе «демократизации» вместе с прозапад-ными поднялись и радикальные группы, такие как «Правый сектор» или полк «Азов». Они имели на Украине долгую историю, поскольку еще во время Второй мировой войны, особенно на Западной Украине, сотрудничали с вермахтом и СС.38

С окончанием Второй мировой войны конфликт западноукра-инских сепаратистов и Советского Союза не закончился, продолжившись в форме тлеющей гражданской войны, ставшей одним из факторов холодной войны,39 и завершился лишь в 1950-х годах.40 В условиях войны произошла консервация воспринятой от нацистов расовой идеологии, что объясняет, по крайней мере отчасти, ренессанс правых идей в сегодняшней Украине.41

Такова историческая подоплека того, почему в 2014 году одной из первых акций правых парамилитарных формирований после Майдана стало нападение на Дом профсоюзов в Одессе, который сначала окружили, а затем подожгли. Тогда [2 мая 2014 года] погибли 48 человек. Этот погром преследовал цели устрашения: любой, кто сомневался в украинском национализме, должен был считаться с возможностью такого рода жесткой реакции. На Украине уже десятилетиями цирку-лируют националистические лозунги и даже представления о расовых различиях между украинцами и русскими. И национализм, и расизм имеют глубоко антиевропейский характер, отрицают то, что составляет Европу.

Лозунг «Слава Украине!» используемый теперь скорее в духе «Да здравствует Украина!» ( Heil Ukraine! ) стал после Майдана ежедневным приветствием.42 На протяжении восьми лет западные СМИ, за немногими исключениями, игно-рировали недемократические, полуавторитарные и националистические тенденции на Украине. Близкие к неонаци-стам группы постепенно брали на себя функции силовых структур на Украине и, используя запугивание43, удерживали Украину в антироссийском русле, несмотря на растущую вследствие утраты российского рынка безработицу. Поскольку новая власть лишила русский язык статуса государственного44, дело доходит до обособления (Abspaltung) некоторых русскоязычных регионов, в частности Крыма и Донбасса (Донецкой и Луганской республик). Это привело к проведению 16 марта 2014 года референдума в Крыму, на котором большинство, более 90%45, голосов было отдано за присоединение к Российской Федерации, и к многолетней гражданской войне в Донецкой и Луганской республиках, в ходе которой погибли десятки тысяч человек. Например, город Донецк на протяжении более восьми лет подвергается артиллерийским обстрелам, о чем официальные западные СМИ молчали, как молчали и о репрессиях со стороны украинского аппарата безопасности.

Идеологическая настройка Украины принимала все более резкие формы. В украинских школьных учебниках русских изображали врагами Украины46, по-новому интерпретировали Вторую мировую войну47. Последнее выражалось, например, в том, что нацистский коллаборационист и военный пре-ступник Степан Бандера был превращен в нового украинского национального героя48. Центр Симона Визенталя во многих своих заявлениях указывал на причастность Бандеры к убий-ству тысяч евреев во время Второй мировой войны.49 Также Центр Визенталя протестовал против того, что 1 января, в день рождения Степана Бандеры, на Западной Украине про-водились факельные шествия и что этот день был объявлен национальным праздником.50 Но в Берлине, Брюсселе, Вар-шаве и Париже делали вид, что знать ничего не знают о про-исходящем. По сути дела, из майдановского путча Украина вышла как полудиктатура, в которой важнейший вопрос о будущем страны, а именно вопрос о ее геополитической ориентации, был вынесен за пределы общественного обсуждения, причем огромные группы населения, понимающие себя как русские или прорусски настроенные, подвергались растущей дискриминации. Тем временем Зеленский запретил