В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

в июле или августе он предложил Брежневу и Подгорному следующий план действий: пригласить Хрущева на Пленум ЦК Украинской компартии и там подвергнуть острой критике за неправильные методы руководства[140]. План этот, однако, одобрения не получил.

Тем временем 4 августа Хрущев направился в поездку по сельскохозяйственным регионам страны. В поездке, продолжавшейся до 18 августа, его сопровождали кандидат в члены Президиума Ефремов и секретарь ЦК Поляков. «Правда» ежедневно публиковала подробные отчеты о поездке, включая беседы Хрущева с руководителями регионов, выступления перед сельскими тружениками и т. п. Газеты пестрели заголовками: «Товарищ Хрущев у хлеборобов Саратовской области», «Полнее использовать богатства Поволжья! Встречи Н. С. Хрущева с сельскими тружениками Волгоградской области», «От каждого руководителя и специалиста требуется глубокое знание производства конкретной отрасли хозяйства. Беседа Н. С. Хрущева с руководителями и специалистами колхоза «Россия» Котельниковского производственного управления Волгоградской области» и т. д. За две недели первый секретарь посетил Саратовскую, Волгоградскую, Ростовскую области, Краснодарский и Ставропольский края, Северо-Осетинскую, Татарскую и Башкирскую АССР, Кустанайскую и Целиноградскую области Казахстана, Киргизскую ССР.

Поездка Хрущева освещалась не только в отечественной, но и в зарубежной печати. «Правда» перепечатала выдержки из материала таблоида «Санди таймс» о встрече Хрущева с английским медиамагнатом лордом Томсоном, которого первый секретарь пригласил с собой на целину. Из этого материала советские читатели узнали то, что обычно им не сообщалось. «Поезд господина Хрущева из десяти вагонов (который используется для обычных рейсов, когда он в нем не нуждается) хорошо обставлен… – сообщал британский корреспондент. – Хрущев загорел и выглядит исключительно крепким. Во время обеда в одном из совхозов Хрущеву поднесли голову барана, которую он сам разрезал. Он передал ухо барана руководителю местной партийной организации, “чтобы он мог лучше прислушиваться к нуждам народа”, а глаз отдал директору совхоза, “чтобы он мог видеть, где урожай хороший, а где плохой”. Сорок рабочих. нисколько не были перепуганы присутствием Хрущева. Они разговаривали с ним запросто, но с уважением. У него прекрасная память на имена местных деятелей, и через несколько минут он стал как бы членом их семьи, чокаясь бокалами со всеми присутствующими. В конце обеда он даже вызвал повариху из кухни, чтобы провозгласить тост за ее здоровье»[141].

Вернувшись, первый секретарь собрал членов Политбюро, чтобы обсудить вопросы, возникшие в поездке по зерновым районам. И как вы помните, сцепился на заседании с Полянским: «Товарищ Шелепин – Госконтроль. Вы возьмите справку и суньте в нос члену Президиума, о чем он говорит».

Столь же эмоционально Хрущев общался и с другими своими соратниками – не упускал случая, чтобы устроить очередной разнос. О весьма характерном эпизоде августа 64-го поведал Егорычев. «Воскресенье. Мы отдыхали в Ильинском, там у нас дачный поселок был. Звонят мне из 9-ки и говорят: “Николай Григорьевич, к Вам сейчас Хрущев приедет на катере”. Ну мы скорей пошли встречать. Смотрю, Промыслов загорает там, на Москве-реке, без штанов. Говорю: “Давай, одевай (в источнике так! – Авт.) штаны”. Он побежал на дачу. В это время подъезжает Хрущев. Там столик у нас был на берегу. Мрачный он какой-то такой, посидел, помолчал, потом говорит: “Вот я хочу Вас спросить: сколько квартир Вы строите?” Промыслов говорит: “Никита Сергеевич, в этом году у нас будет сдано 110 тысяч квартир, план”. – “Вот-вот. Из какого материала Вы толчки строите в туалетах?” Промыслов говорит: “Ну, из дерева выпускаем”. – “Вот, я так и знал. Вы расточители! Сколько древесины тратите на это дело?! Я вот что скажу: надо толчки изготавливать из пластмассы. Вот я недавно был в Венгрии. В особняке жил. Садишься на такой толчок, и тебе не холодно. Вот ты поезжай, посмотри и давай внедряй в Москве”. Мы думаем, что дальше будет. “Ну, я поехал”, – говорит. Сел в катер и уехал»[142]. Хрущевскую привычку «вправлять мозги» при обнаружении каких-либо недостатков подтверждал член Президиума ЦК Ефремов.

Сукарно и Н. С. Хрущев угощаются папиросами

На совещании в ЦК 18 сентября Хрущев резко пререкался с Вороновым: «Спорным является вопрос, какое направление должно быть взято в крупном рогатом скоте – молочно-животноводческое или раздельно – молочное и мясное. Я склоняюсь к тому, что в основном надо взять курс на молочно-животноводческое. А вот тов. Воронов стоит на позиции: молочное отдельно, а мясное отдельно…

Вы верите в экономические расчеты?

ВОРОНОВ. Верю. Если бы я знал, что сегодня будет спор, я бы принес расчеты.

ХРУЩЕВ. Спор будет до последнего издыхания»[143].

Ф. М. Бурлацкий, бывший в то время ответственным работником одного из отделов ЦК КПСС, близко наблюдал первого секретаря в сентябрьские дни шестьдесят четвертого года. Вот как он описывал поведение Хрущева и его встречу с главными заговорщиками. «.На его лице не было и тени сомнения в прочности своего положения. Напротив, по всему было видно, что уверен в себе как никогда: все противники удалены из состава Президиума ЦК, остались почти исключительно выдвиженцы самого Хрущева. Его слово было законом, он чувствовал себя всевластным. То было кульминацией его жизни. Апофеоз власти и апофеоз ослепления.

Проводы из Праги[144] и встреча в Москве были торжественными. Брежнев первым бросился в объятия Никиты Сергеевича, поцеловал его, ласково обнимал за плечи. Затем подошел Подгорный с радостной улыбкой на тупом лице, затем с двусмысленным оскалом Суслов, который тоже долго жал руку Хрущеву.

Страница журнала регистрации лиц, принятых Председателем Совета Министров СССР Н. С. Хрущевым

За ним – с каменным лицом Шелепин. Все участники заговора были в сборе. И в духе лучших византийских традиций они расточали елей человеку, которому уже подготовили удар ножом в спину»[145].

Что касается Брежнева, то он, сосредоточившись по велению первого секретаря на работе в ЦК, в конце августа – начале октября по большей части находился, как и Хрущев, в разъездах. В 2О-х числах августа сопровождал гроб с телом Пальмиро Тольятти из Крыма в Рим, где присутствовал на похоронах лидера итальянских коммунистов[146]. С 7 по 12 сентября по решению Президиума ЦК КПСС Леонид Ильич во главе партийно-правительственной делегации пребывал в Софии. Там праздновали 20-ю годовщину социалистической революции в Болгарии. Заметим, что в состав делегации входил замминистра обороны Бирюзов, по некоторым источникам также посвященный в планы заговорщиков.

На обратном пути Брежнев остановился в Киеве, где встречался с Шелестом. Последний был обеспокоен тем, что в «дело» посвящено слишком много людей и промедление чревато большими неприятностями.