После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин

дело, так это с украинскими олигархами, которые, понимая, к чему всё идёт, выставляли себя некими посредниками между Западом и украинскими националистами, преследуя при этом исключительно личные, корыстные цели. Во всей постсоветской украинской государственности олигархов всегда интересовали лишь остаточные постсоветские промышленные активы: предприятия и шахты – то, за счёт чего они и сколотили свои состояния. Олигархов беспокоит не судьба Украины как государства, и уж тем более не судьба тех, кто её населяет, но лишь судьба собственных активов. Это самый вредоносный и бессмысленный фрагмент украинской политики, но именно на него в какой-то момент была сделана ставка некоторыми кремлёвскими политтехнологами, что и привело к неминуемому краху и войне.

Но есть в украинской ситуации нечто, куда более дьявольское, нежели даже олигархи. Англосаксы, для которых ни народы Украины, ни их благополучие, в том числе экономическое, ни даже активы – ничего, что есть на Украине, не представляет никакой ценности. Единственно, что им действительно всегда было нужно от Украины – с самого момента замысла её как политического проекта до нынешних дней – это создать зону дестабилизации, отсекающую Россию от Европы. Чтобы Россия была слабой и измотанной, а континентальная Европа не смогла стать субъектной и независимой сначала от Британии, а затем от США. А субъектной Европа сможет стать только благодаря прямому стратегическому взаимодействию с Россией.

Но всё это стратегия Большой игры англосаксов против России. В подробности игры пехоту не посвящают – украинских националистов, правосеков, нациков, которых используют для решения сиюминутных задач, превращая в шлак, бросая в топку геополитических процессов, с целью сохранить контроль над континентальной Европой. Понятно, что сами американские кураторы руки марать об украинских националистов не будут. Для управления этой средой весьма остроумно было привлечь олигархов-евреев типа Коломойского, Таруты, Ахметова и всего олигархического отребья, продавшего Украину с потрохами. Которых, в свою очередь, заинтересовали идеи о том, что нацики, дескать, станут своего рода охранными отрядами, обороняющими олигархические активы от москалей. Не удивительно, что украинские олигархи видят в националистах лишь сиюминутную опору для отстаивания своих интересов и сохранения активов. Впрочем, как и во всех остальных[54].

Американцы в итоге смогли найти подход и к украинским олигархам, и к украинским националистам. И мы смогли бы, если бы действовали чуть умнее. Достаточно было объяснить украинским националистам ситуацию, в которой они становятся пушечным мясом для реализации американских – в более крупном масштабе, и олигархических, в более мелком, интересов. Что никакой политики в этом нет, и ни власть, ни деньги им никто не даст. Дадут лишь право умереть за еврейских олигархов. При правильном подходе вполне можно было рассчитывать на бескровный вариант перехвата ситуации для совершенно спокойного раздела Украины. Сценарий прост и понятен даже украинским националистам: Украина в её нынешних границах – всё, с ней покончено, вы не удержите под своим контролем ни Юго-Восток (при неизбежном участии России), ни даже Киев, без поддержки опять-таки России. Потому что одно дело – захватить майдан, другое дело – удержать власть в противостоянии с олигархами и их американскими кураторами. Ещё сложнее сохранить государство, даже в том случае, если удастся удержать власть. Ведь для этого нужно иметь представление о том, что такое государство и как оно функционирует на всех уровнях. Нужно иметь стратегическое мышление для того, чтобы это государство развивать. И тем более невозможно удержать его в целостности, когда речь идёт об этнических меньшинствах – выходцах с Западенщины – претендующих при этом на всю полноту власти на столь разнородном, полиэтничном пространстве. У этнических меньшинств этническое, аграрное, бытовое мышление, а не государственническое и не стратегическое, поэтому они не в состоянии удержать в формате государства (а не гуляй-поля) даже Западенщину. Не говоря уже про Малороссию, то есть пространство от Збруча до Днепра.

В сухом остатке, предложение российских представителей, имеющих ярлык на контакт с украинскими националистами от российской власти, могло выглядеть следующим образом: «Давайте будем откровенны и признаем, что Украина распадается. Признав это, мы с вами (а не с олигархами, и не с их американскими кураторами) осуществим раздел сфер влияния. То есть мы, русские, москали (если вам так угодно), забираем Юго-Восток по праву, как фрагмент русской цивилизации, населённый русскими. Это данность, и спорить с этим бессмысленно». Собственно, националисты и сами понимают, что эта территория им культурно не принадлежит. В языковом и цивилизационном смысле это не их пространство, оно им, носителям идеи «украинства», абсолютно чужеродно. Они это видели всякий раз, когда приезжали в Крым, на Донбасс, в любой фрагмент Новороссии. Территория националистов находится западнее. Отсюда итог предложения: «Вы уступаете нам Новороссию, оставляете в покое Малороссию – отдав её на откуп непосредственно малороссам в качестве нейтральной, внеблоковой, безъядерной зоны и забираете себе Западенщину. Это огромное пространство – Ивано-Франкивск, Львив, Галичина, ещё ряд территорий размером со среднее европейское государство». Разумеется, никаких контактов с представителями США и их олигархической агентуры, ибо себе же дороже: разведут, кинут и убьют (как, в итоге, и получилось). Предложив такой раздел сфер влияния с украинскими националистами (что надо было делать как можно раньше), можно было лишить американские сети опоры, реализовав бескровный сценарий мирного развода, раздела того, что не могло не только развиваться в столь противоречивом виде, но даже сохраниться.

Раздел без крови и без Запада

Проведение референдумов в ряде регионов Юго-Востока бывшей Украины стало переломной точкой в формировании субъектности Новороссии. После этого уже был понятен вектор движения русских регионов в сторону возвращения в Россию вслед за Крымом, а необратимость этих процессов была окончательно зафиксирована 2 мая 2014 года в Одессе. Но и в этот момент ещё можно было начать диалог по разделу территории бывшей Украины, хотя условия уже изменились не в пользу украинских националистов. План, о котором сказано выше, в любом случае открыл бы перед ними куда большие перспективы, нежели то, что им предлагалось на тот момент: «Вы бейтесь, убивайте, жгите, умирайте, а за что – Коломойский решит и скажет вам потом». Даже перспектива «рубиться за бабло», столь популярная в украинской националистической среде – это, конечно, почётная миссия для националиста, для сторонника украинской государственности, но и она не стоит жизни. Материальная мотивация – нижняя точка падения человеческого достоинства. Но даже украинский националист в какой-то момент задумывается: «За что мы бьёмся?» И тут же натыкаясь на харю Коломойского, на рожу Порошенко или накокаиненного карикатурного Зеленского, понимает: «Наверное, не за это мы бьёмся, не за вот эту харю, которая даёт бабло». Достойный личный человеческий выбор в любом случае