После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин

результаты референдумов были однозначными – большинство жителей ЛНР и ДНР высказались за независимость. Избирательные участки работали даже в Москве и Санкт-Петербурге, куда сделать свой выбор приезжали из регионов РФ, с территории Украины и даже из дальнего зарубежья. Общее число проголосовавших на этих пунктах оказалось ошеломляющим: более 60 тысяч человек, люди стояли на жаре по 3–4 часа, и местным властям, оперативно подключившимся к проведению мероприятия, пришлось срочно организовать раздачу воды. Уже на следующий день после референдума, 12 мая, власти ДНР объявили о суверенитете и выразили желание вступить в состав России, а также объединиться с Луганской Народной Республикой в новую федерацию – Новороссию.

Элита идеалистов

Многие пункты разрабатывавшейся тогда Конституции свидетельствовали о том, что Новороссия изначально была задумана не как очередное людоедское олигархическое образование, каким так и осталась Украина. Новороссия зарождалась как росток нового фрагмента Русского мира. Также очень сильны были ожидания того, что складывающаяся элита новой федерации действительно будет элитой в полном смысле этого слова – героической, идеалистической, подлинно русской. Этому вполне могло бы поспособствовать применение принципа коллективной ответственности, сторонником которой являлся Павел Губарев, на тот момент – народный губернатор Донбасса, как именовали его СМИ, избранный на площади перед донецким ОГА[51] путём открытого и прямого волеизъявления. Система коллективной ответственности в значительной степени исключает совершение самого преступления, потому что человек понимает, что за совершённое преступление будет нести ответственность не только он сам, но и близкие ему люди, все те, кто для него дорог – родственники или товарищи, с которыми он осуществляет ту или иную историческую миссию. Такое осознание является фактором, удерживающим от совершения преступления, что стало в те дни временного безвластия явлением далеко не редким. Особенно эффективен этот принцип в отношении тех, кто ответственен за политические процессы и находится при власти. Здесь это особо важно, потому что политическая фигура отвечает за судьбы десятков и сотен тысяч людей, и в этом случае коллективная ответственность является ключевым фактором, сдерживающим человека от преступления, от того, чтобы переступить черту, отделяющую его личные интересы от интересов народа. К тому же такая мера заведомо отсечёт тех, кто всегда липнет к власти ради личной наживы, не представляя собой идеалистический тип.

Элита идеалистов – это действительно важнейший фактор, который создаёт полноценный политический субъект. Такая субъектная элита, к слову, так и не сложилась в бывшей Украине – именно поэтому она и начала рассыпаться сразу после майдана. В России, к сожалению, тоже не было такой элиты до самого начала СВО, когда только и был запущен процесс её первичного формирования. Начавшиеся после майдана 2014 года постукраинские процессы должны были, по идее, сподвигнуть российскую власть, по крайней мере, на то, чтобы она задумалась о том, каковы её ценностные ориентиры и приоритеты и сможет ли она в ситуации подобного исторического вызова удержаться сама и удержать государство. Ведь Путин многие годы был окружён абсолютными предателями, изменниками и людьми, на которых совершенно не мог опереться. Это одна из главных причин, по которой он никогда и ни с кем не обсуждает свои решения. Продуманные заранее, в полном одиночестве, решения президент озвучивает сразу, уже в общении со СМИ, когда необходимые указы подписаны. Просто потому, что в условиях нынешнего кризиса элит он в любой момент может столкнуться с саботажем или, ещё хуже, противодействием, изменой, что мы и наблюдали сразу после начала СВО в феврале 2022 года. Если в ситуации исторического выбора решения Путина заденут интересы кланов и групп, которые окружают его все годы президентства, он рискует получить в какой-то момент «нож в спину». Понятно, что эти элиты достались ему от Ельцина, перекочевали со времён либерального разгула, но именно это и предопределило сложившийся за годы подход к принятию ключевых исторических решений – в тишине, в одиночку, в атмосфере полной секретности. Формируя подлинную элиту, что показал опыт Новороссии (ДНР, ЛНР), важно изначально пресекать разрушительные личные материалистические мотивации, жажду наживы, стремление к личному обогащению, ставя во главу угла интересы государства и народа. Вот тогда элита складывается на десятилетия, то есть формируется изначально верный принцип, идеалистические, правильные предпосылки, которые не дают элите разлагаться. Это важный момент, имеющий обоснования в традициях всех народов большой России.

Новое государство: между жизнью и смертью

Все те, кто с самого начала взялся отстаивать свободу и независимое развитие Новороссии, осознанно поставили себя в экстремальные условия войны с катящейся в ад украинской государственностью. В этой войне с самого начала и каждую минуту речь идёт о жизни и смерти. Но именно так и складывается государственность – новая русская государственность Новороссии. Если народ чем-то не заплатил за государственность, то она и не сможет сложиться, не сможет существовать. До майдана 2014 года, вызвавшего катастрофические последствия, бывшая Украина не платила за свою государственность кровью, так и оставаясь несостоявшимся государством. Отсюда и столь высокая цена за объявление себя государством по сути постфактум, в последний момент, когда оставленная Россией в 1991 году Украинская ССР уже начала сыпаться, не выдержав испытание историей.

С этносоциологической точки зрения государство складывается только тогда, когда народ вошёл в историю. Народ должен сложиться из множества этносов, взять общее самоназвание, войти в историю, сражаться за это название, пролить кровь, тогда он становится историческим субъектом, который в дальнейшем, на следующем этапе, учреждает государство[52]. Украина все эти этапы пропустила. Её государственность выросла из советской искусственной модели полиэтничного, разнородного республиканского образования. Ленин создал Украинскую Советскую Социалистическую Республику искусственно, и она поддерживалась только за счёт Партии (КПСС), которая стояла над законом и над всеми народами, жёстким, авторитарным образом сдерживая огромное континентальное пространство СССР в единстве. Как только руководящая и доминирующая роль Партии была устранена, предпосылки для существования украинской государственности также исчезли. Украинская государственность просуществовала 23 года на обломках советской системы за счёт постсоветской инерции – маховик был раскручен, в него была вложена мощь советского государства, которая и дала Украине, как и многим другим бывшим советским республикам, угасающую динамику остывающей государственности. Последним символом этой государственности были многочисленные памятники Ленину, с которыми все постмайданные годы с особым остервенением боролись украинские националисты. Но снеся все памятники Ленину, они символически демонтировали остаточную постсоветскую украинскую псевдогосударственность, за которую, до начала АТО[53] в 2014 году украинцы не заплатили ничего. Русские заплатили. Русская армия, советский народ, советская государственность, сталинская модель, Партия – это то, что лежало в основе этого государства. Сами «украинцы» – то есть приверженцы идеи «украинства» самого разного происхождения, в основном малороссы и русские –