Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

до чертиков. Бад прекрасно знал, что попытка помочь ему — это не просто мелкое должностное преступление. В Америке не было человека, которого бы желали поскорее отправить на тот свет сильнее, чем Бада Кёртиса. Он был врагом номер один, хуже любого серийного убийцы или педофила. Бад Кёртис — корень всего зла, так о нем говорили. Это он запустил весь этот адский механизм. Он и сумасшедший президент. «Да лучше бы этот старик кокнул самого президента, а не его бабу, тогда в этом был бы хоть какой-то смысл», — ворчали на улицах. Вот кем был в глазах обывателей Бад Кёртис, и репутация у него была скверная. Любому, кто попытался бы помочь ему в обход закона, в случае поимки несдобровать. И именно перед этой дилеммой сейчас стоял бледный надзиратель Пит.

— Миллион долларов через три дня, двадцать шестого марта — и тогда ты получишь телефон. Понял? Не раньше.

— Я заплачу тебе пять миллионов, если ты дашь мне телефон прямо сейчас. Идет?

Но Пит молча поднялся и пошел прочь. Бад попытался еще сильнее просунуть голову между прутьями, но тщетно. Сердце бешено колотилось в груди, а Пит уходил по коридору, даже не оборачиваясь.

Тем временем в восьмой камере внезапно проснулся следующий по списку смертник. Похоже, до него наконец дошел весь ужас его положения. Теперь несчастному оставалось лишь попытаться забыться в те считаные дни, что отвели ему Господь и правосудие Вирджинии. Бад зажал уши руками: смертник жалобно заскулил. Вот уже шестые сутки в тюремном блоке спать было невозможно. Предсмертная агония одного становилась кошмаром для всех. Смерть безраздельно правила бал в этих стенах, и Бад чувствовал, как внутри него всё леденеет.

Ему нужно бежать. Спасаться любой ценой.

Но как это сделать, знал, наверное, только сам дьявол. Только он один.

Глава 14

Догги услышала об аресте Тома Джампера, самого популярного телеведущего в стране, во вторник, ближе к вечеру.

Вообще-то власти собирались схватить Джампера еще в субботу, одновременно с закрытием его шоу, выходившего в прайм-тайм. Это должно было наглядно продемонстрировать серьезность намерений правительства по прекращению трансляций передач, пропагандирующих насилие. Но ведущий оказался хитер и успел скрыться. После этого его личный помощник двое суток простоял на пивном ящике посреди Таймс-сквер, поливая грязью правительство за посягательство на свободу слова и попрание конституционных прав, пока не замели и его.

И слишком многие были с ним согласны.

Особенно сильно этот инцидент взбесил вице-президента Сандерленда, хотя он был далеко не единственным недовольным в кабинете министров. Беглеца требовалось поймать и предать суду. Чего бы это ни стоило.

Когда же в понедельник Джампер выступил на пиратской радиостанции, которую после закрытия легальных каналов слушала добрая половина чернокожего населения Гарлема, и призвал силой сместить президента, на него объявили беспрецедентную охоту. Хотя Догги и не понимала, с какой стати в этом должны участвовать военные, две тысячи солдат и добровольцев Национальной гвардии помогали местной полиции и спецслужбам идти по следу телеведущего. Это привело к нескольким перестрелкам с человеческими жертвами, из-за чего все, у кого рыльце было в пушку, бросились в панике бежать из города. На дорогах полиция выставила блокпосты, мгновенно выросли бесконечные огромные пробки. Кое-кто бросал машины и пытался перемахнуть через ограждения, чтобы затеряться в жилых кварталах, но уйти мало кому удалось. Мосты Трайборо, Куинсборо и Макомбс-Дэм на востоке перекрыли наглухо, а посты на остальных мостах и в тоннелях, ведущих с Манхэттена, значительно усилили. Том Джампер стал символом ушедшей эпохи, и этот символ требовалось уничтожить во что бы то ни стало.

По анонимной наводке во вторник его арестовали прямо среди обычных посетителей в Алфабет-Сити, на углу 4-й улицы и авеню Би, в небольшом кафе под названием «Кейтс Джойнт». Том Джампер оказал отчаянное сопротивление, но силы были неравны; задержание переросло в форменное избиение, отчего постоянные клиенты кафе пришли в ярость, а у перенервничавших солдат сдали нервы, и они открыли огонь. Уже через несколько часов об этом гудел весь город. Сообщалось, что более десяти человек погибли, а сам Том Джампер был тяжело ранен.

Чего горожане не знали, так это того, что Джампера доставили в больницу «Даунтаун Фэмили Кэр Сентер», где менее чем через час после задержания его наскоро подлечили, после чего он сбежал по Эссекс-стрит в сторону Сьюард-парка при помощи медсестры и санитара.

Догги услышала об этом в вестибюле Белого дома — главном месте сбора сотрудников для обсуждения слухов и неофициальных новостей. Кого-то дико бесило, что Джамперу удалось обвести всех вокруг пальца, но далеко не все разделяли это возмущение — Догги ясно видела это за их встревоженными лицами и осторожными репликами.

В последние дни кабинеты Белого дома всё больше напоминали обитель зомби: изнуренные госслужащие механически отвечали на бесконечные звонки от зашедших в тупик чиновников на местах. Все требовали решений. Решений, которых попросту не существовало. Таможенники пытались выяснить, законен ли в нынешних условиях лавинообразный поток оружия и патронов, устремившийся через границу в Мексику, а производители молока не понимали, как доставлять свежую продукцию, если их грузовики то и дело тормозили на блокпостах.

В этом коллективном коллапсе проблемы возникли абсолютно у всех. Тюремное ведомство столкнулось с нехваткой кадров для оформления досрочно освобождаемых. Местные социальные службы не знали, как распределять обязанности среди этой оравы бывших зэков. Проблемы сыпались лавиной со всех сторон. Отбиваться от этого града вопросов было делом унылым и безнадежным, ведь те, кто мог принимать хоть какие-то решения, постоянно пропадали на других совещаниях. Чиновники запирались в конференц-залах и перекладывали ответственность друг на друга. Сквозь стены Догги слышала, как они орут друг на друга. Все двери были наглухо закрыты, Ситуационная комната была круглосуточно занята Советом национальной безопасности, и внезапно военных в коридорах Белого дома стало гораздо больше, чем людей в гражданском.

Говорили, так теперь везде по стране. От лесов северо-запада до песчаных пляжей юго-востока — повсюду люди в форме. Она и сама в этом убедилась, когда ездила к отцу. Обычно дорога от Вашингтона до тюрьмы в Уэйверли занимала два часа, но вчера ушло все пять. В кромешной тьме повсюду выросли блокпосты, растянулись многокилометровые пробки из гудящих машин с включенными фарами, сновали ополченцы в пончо и кричали недовольные люди. Подозрительность, обыски и суровые взгляды. Это стало повседневностью.

Совсем недавно она слышала о паре фермеров из округа Мадисон, у которых сдали нервы. Пустяковый спор в придорожном кафе закончился