Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

Всё это в данную секунду казалось Питу почти реальным, это читалось на его лице. Стоит ли бросать монету? Стоит ли рискнуть? Ему безумно хотелось этого, но шансы были слишком малы: Бад ведь не был обычным зэком из камеры смертников. Поговаривали, что именно он заказал убийство жены президента. Стоило ли Питу рисковать головой ради такого человека? Вот в чем был главный вопрос. Бад прекрасно понимал ход его мыслей.

— Ничего у тебя не выйдет, Бадди. Никакого мобильника он тебе не даст, — сонный голос Дэрила Рида из соседней камеры заставил Пита вздрогнуть. Эти слова прозвучали как удар шила в полумраке коридора. Бад хотел шикнуть на соседа, но Пит уже поспешно удалялся. Сделка века сорвалась за секунду до подписания.

На следующее утро Баду сообщили, что к нему пришли. Его заковали в кандалы и повели мимо пустой камеры, которую должны были заселить позже в этот же день. Он оглянулся на дверь в самом конце коридора. До места, где оборвется его жизнь, оставалось чуть меньше пятидесяти метров.

Догги сидела в комнате для свиданий, опустив глаза. Она выглядела так, будто из нее выкачали все жизненные силы. В их прошлую встречу она казалась куда сильнее. Когда Бада ввели и приковали цепями к стулу, она подняла на него лицо — взгляд ее был потухшим и грустным, а морщины на лбу неумолимо напоминали ее мать.

Он глубоко вздохнул:

— Спасибо, что пришла, моя... моя девочка! — Такие простые слова, но как же тяжело они дались.

Она лишь слегка повела плечами. Должно быть, она, как и отец, чувствовала на себе тяжелые взгляды надзирателей. Догги Роджерс — кто в Штатах ее не знал? Разве не она, правая рука президента, запустила этот механизм? Да, именно она. Без нее не было бы ни чрезвычайного положения, ни блокпостов, ни внезапных облав. О да, они буравили ее взглядами, и она всем сердцем ненавидела находиться здесь — это было очевидно.

— Ты приехала в понедельник. Тебе дали выходной?

— Я пахала все выходные.

Он кивнул:

— Скорее всего, это один из последних наших разов, Догги, если вообще не самый последний. Всё происходит слишком быстро.

Она посмотрела на него:

— Когда?

Он прикинул на пальцах и грустно улыбнулся:

— Ну, дней восемь, наверное, еще есть. Хотя кто знает, что принесет завтрашний день. Вдруг они опять ускорят процесс.

Морщина на ее лбу обозначилась еще отчетливее:

— Ты хоть представляешь, что сейчас творится в стране?

Он кивнул. Знал он немного, но общую картину представлял. И все винили его в происходящем.

— Со стороны кажется, что ситуация вышла из-под контроля, но всё гораздо хуже: президент Янсен прекрасно отдает себе отчет в том, что творит. — Она посмотрела отцу прямо в глаза и понизила голос: — Мне кажется, у него поехала крыша. Белый дом теперь превратился в настоящую крепость. Они там безвылазно сидят и дергают за ниточки, а я, чей кабинет находится в десяти комнатах от Овального кабинета, вообще ничего не знаю. — Она закрыла лицо руками. — Это ужасно, то, что ты заварил, папа, ты хоть понимаешь?

Он молча ждал, пока она немного успокоится. Дал ей вытереть слезы и снова поднять на него взгляд.

— Послушай меня, Догги, времени у нас в обрез. Послушай внимательно. Я не виновен. — Он заметил, как надзиратели бросили взгляд на часы над дверью, но не собирался останавливаться. — Против меня устроили заговор, и я не знаю почему, но к смерти Мими Янсен я непричастен. Поверь мне! Да, это правда, что я когда-то заставил Тоби О’Нила слизывать мою слюну с пола, но я был мертвецки пьян, и мы просто поспорили, Догги!

Она посмотрела на него с отвращением.

— Да, я знаю, но что сделано, то сделано! Но ты должна мне поверить: человека, который связался со мной и предложил поручить открытие картины Тоби О’Нилу, звали Блейк Вундерлих. И существует ли он на самом деле или это вымышленное имя, для меня он был вполне реальным. — Он подался к ней вперед, насколько позволяли цепи. — Послушай. Кто-то ведь должен проверить все звонки на мой офисный телефон и выйти на след. Мои адвокаты умыли руки, но, может, ты найдешь частных детективов или кого-то еще, кто мог бы во всем разобраться? У меня почти нет времени. Сделай это для меня, доченька.

Она заметно поморщилась от этой непривычной нежности в его голосе.

— Да какой в этом толк? Ни один уважающий себя, толковый специалист сейчас не прикоснется к твоему делу. Я могу обойти всю страну вдоль и поперек и не найду никого, кто бы хоть немного тебе сочувствовал. — Она уставилась в пол. — И мне никто помогать не станет, я ведь теперь тоже превратилась в изгоя. Из-за тебя от меня все отвернулись, ты понимаешь это?

Он отдал бы всё на свете, чтобы сейчас сжать ее ладонь.

— А как же твой приятель по поездке в Китай? Тот шериф, который поддерживал тебя на суде. Он ведь должен знать дело от и до. Может, попросишь его разузнать, нет ли какого-то выхода? Он ведь профессионал и знает, как проводятся подобные расследования.

— Т. Перкинс? Да что он может сделать?

— Изучить всё заново. Материалы обвинения, защиты, мои показания и слова других свидетелей. Я знаю, что апелляция невозможна, но ведь должны же быть хоть какие-то зацепки, доказывающие мою невиновность! Скажи Перкинсу, что стакан с водой исчез. Я нес его с собой в коридор, но на записи камер наблюдения его уже не было. Кто-то ведь должен был его забрать, кто-то, у кого был доступ! И передай ему, что я на всю жизнь наелся оружия во Вьетнаме и с тех пор ни разу в жизни не заряжал пистолет и не снимал его с предохранителя. Я ума не приложу, откуда на нем взялись мои отпечатки пальцев! Скажи ему, что, по-моему, здесь замешана Секретная служба или кто-то вроде них. Они нарочно переворачивают все мои слова наизнанку. Да, я действительно сказал Тоби перед презентацией картины помалкивать и делать то, о чем договаривались. Но я имел в виду лишь то, чтобы он держал рот на замке во время открытия! Я ведь знал его характер — он мог ляпнуть при людях любую гадость, ты же знаешь.

— Зачем тогда ты его выбрал?

— Да