Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

class="p1">Трампу удалось заработать целые состояния на продаже своих книг. Наиболее известная – «Искусство сделки», но на самом деле книг было куда больше. «Думай, как миллионер», «Как стать богатым», «Выжить на самом верху», «Америка, которую мы заслужили», «Искусство возвращаться». Эти книги продавались миллионными тиражами и принесли ему солидные прибыли.

Если составить рейтинг того, чем занимался Трамп и на чем зарабатывал, то можно сказать так: девелопмент, игорный бизнес, сфера развлечений и телешоу, публикация книг и спорт. Телешоу «Ученик» на NBC стоит выделить отдельно. Трамп сам не прочь лишний раз вспомнить этот период своей жизни.

Революционен ли трампизм?

В опубликованной в 2025 году одним из лучших мировых академических издательств Princeton University Press книжке «Революция грядет. История идеи от Фукидида до Ленина» приводится замечательная шутка эпохи маккартизма, американской охоты на местных марксистов. Когда однажды днем в Нью-Йорке рабочие выходили с фабрики, коммунистический организатор выступал перед ними с трибуны на тротуаре. Толпа собралась, чтобы послушать его. «Товарищи, – кричал организатор, – вы не устали трудиться ради чужой выгоды? Почему ваша заработная плата не отражает реальную работу, которую вы делаете каждый день? Разве вы не заслуживаете лучшей сделки, чем эта?» Несколько человек закричали в знак согласия. «Тогда, товарищи, присоединяйтесь к нам в нашей борьбе за революцию! Придет революция, богатые перестанут воровать у бедных. Придет революция, рабочие будут владеть фабриками. Придет революция, все будут есть клубнику со сливками!» В толпе раздался тихий голос: «А что, если мне не нравится клубника со сливками?» Организатор холодно посмотрел на спрашивающего и ответил: «Придет революция, все будут любить клубнику со сливками»[61].

Стэнфордский исследователь истории идей Дэн Эдельштейн отмечает, что от Пелопоннесской войны до американской Войны за независимость революция сохраняла сернистый запах. За редкими исключениями революции широко осуждались как разрушительные события, которых следует избегать. Основные источники и философия этого большого периода действительно относятся к революциям полностью негативно.

Гарвардский профессор Стивен Уолт считает, что Трамп не является революционером. По его мнению, революционности в его действиях нет, и он не похож на великих сотрясателей систем и спокойствия прошлого. Уолт перечисляет несколько революционеров, например, иранского Хомейни, русского Троцкого, французского Робеспьера, и утверждает, что Трамп не имеет ничего общего с ними. Соглашаясь с тем, что Трампа вряд ли можно сравнить с имамом Хомейни и другими яркими политиками прошлого, все же я не соглашусь с выводами Уолта. Политический ученый всегда как-то критически, свысока относился к Трампу. В Гарварде Трампа ненавидят, и вряд ли Уолт, несмотря на свой реализм, мог бы позволить себе иную позицию в отношении 47-го президента Соединенных Штатов. Я, в свою очередь, полагаю, что Трамп и, что важнее, трампизм – революционны по своей сути. Дело в том, что Уолт не берет в расчет одно из важнейших понятий в международной теории – структуру.

Я постараюсь объяснить свое видение и доказать, почему трампизм как консервативная, популистская, меркантилистская и правая идеология является революционной. Почему трампизм является разрушителем международной системы. И почему это выгодно России. Причем вне зависимости от исхода этого процесса. Дональд Трамп и его окружение – революционеры. Оказавшиеся волею судеб во главе ядра нынешней международной системы, они планомерно и искусно ее разрушают. Революционность международной ситуации определяется ее структурой и тенденциями. После развала Советского Союза с его глобальным проектом реальная и серьезная альтернатива либерализму исчезла. Соединенные Штаты стали не просто ключевым международным игроком. «Какие бы голоса ни раздавались со всех сторон, историческое соперничество между Советским Союзом и либеральным Западом остается главной ставкой нашего столетия, невзирая на расхождения Запада и Третьего мира», – писал Раймон Арон[62]. Когда Советов не стало, Америка стала судорожно искать новые смыслы и подходы к мировым делам.

Штаты стали единственным строителем новой системы. Не имея ощутимых противников и альтернатив, американский проект стал проектом глобальным. Либеральная демократия была выбрана не только как внутриполитическая идеология, политическая система и форма устройства общества. Она стала системно и агрессивно навязываться нациям и народам. Где-то она имела успех и широко принималась, где-то ей успешно сопротивлялись. Причем воспринимали ее там, где были общие предпосылки или, откровенно говоря, слабые культуры и общества. А сопротивлялись там, где цивилизационная составляющая народов и социумов была на высоком уровне.

Более четверти века после крушения Советов Америка не имела конкуренции. Утомленность величием стоила много. Геополитическое одиночество не прошло даром. Оно не стало золотым временем, а привело к деградации политической и интеллектуальной среды. Множество геополитических ошибок не стали единственными трудностями Америки. На интеллектуальном уровне стала пересматриваться история мировой политики. Во многом искусственно. Переосмысление истории вообще стало любимым занятием интеллектуальных центров на Западе. В западной науке появилось такое направление, как «переосмысление истории». Послевоенная биполярность, глобальная конкуренция между марксистским и либерально-рыночным проектами стала осмысляться по-новому. Американские идеологи начали ставить под сомнение сам факт двухполюсности ушедшего мира. Оказалось, что он никогда и не был биполярным. Американская модель либеральной демократии всегда была господствующей, единственной. Вокруг Соединенных Штатов и идеологии либерализма создавалась система международных отношений. Но был за ее пределами временный небольшой, ошибающийся мир. Мир глобального левого движения. Он не выдержал конкуренции и рухнул под своими ошибками и неудачами.

Прогресс, наука и технологии привели к возникновению либерального мирового порядка. В центре этого порядка – Вашингтон. Все рано или поздно присоединятся к этой системе. Все зависит от уровня развития. Прогресс неминуем. Он линеен. Рано или поздно к либеральной демократии придут все. В этой системе есть либеральный левиафан – США. Держава, наиболее развитая технологически, мудрая интеллектуально, богатая экономически и сильная в военном аспекте. Геополитика и геополитический взгляд на мир были признаны варварскими и «средневековыми». Мужественность и отвага – лишними и опасными. Коллективизм – ошибочным. Религия – ненужной. Семья и традиционные ценности – необязательными, а если откровеннее – отжившими себя. И вся эта система существует за счет среднего класса Соединенных Штатов. Американец платит за все эти многочисленные программы, проекты, фонды и активные мероприятия. Американский средний класс сегодня и 30 лет назад – две разные сущности, сравнение которых не в пользу первого. Либеральный мировой порядок стал законом. Либеральный закон стал светской религией. Либеральная светская религия стала либеральным каноном, который нельзя пересматривать, трансформировать и критиковать.

Казалось, что вся эта система тверда и могущественна, как Статуя Свободы в заливе около южной оконечности Манхэттена. Либеральные глобалисты настолько могущественны, влиятельны и профессиональны, что ни одна сила не способна пересмотреть их взгляд на политику, экономику и культуру. А могущественный и никогда не