Упадок и подъем демократии: Глобальная история от античности до наших дней - Дэвид Стасавидж

Magna Carta не была большим событием (поначалу)

Magna Carta последовала за нормандским завоеванием через полтора столетия, и историки неоднократно расходились во мнениях относительно ее важности. Для одних Magna Carta стала ключевым конституционным моментом; епископ Уильям Стаббс писал, что «вся конституционная история Англии — это не более чем комментарий к Magna Carta».[560] Для других сама Magna Carta не была переломным моментом; важно то, как это событие будет интерпретировано столетия спустя. К этому следует добавить, что в Европе ведутся споры об уникальности Magna Carta. Одни считают, что, обязав короля Иоанна подписать документ в Руннимеде, английские бароны направили Англию по пути, отличном от других европейских государств. Другие считают, что Magna Carta была просто одним из примеров целого ряда подобных событий, происходивших в Европе в это время, от Всеобщей привилегии в Арагоне до Золотой буллы в Венгрии.[561]

Первая проблема с интерпретацией Magna Carta как «уникального водораздела» заключается в том, что события 1215 года вряд ли были эпохальными. Сама Magna Carta никогда не была подписана королем Иоанном, и он не скреплял печатью ее первоначальную версию. То, что произошло в Руннимеде, было устным соглашением, подкрепленным клятвами, а также угрозой применения силы. Вскоре после этого король Иоанн и его бароны вновь вступили в открытый конфликт. Хотя в Magna Carta содержалось положение о том, что некоторые налоги не могут взиматься без согласия, король Джон проигнорировал его, и несколько последующих британских монархов поступили так же. Именно необходимость сотрудничества со стороны членов общества в конечном итоге побудила последующих монархов уважать и переиздавать хартию.

Вторая причина не согласиться с идеей водораздела заключается в том, что Magna Carta не привела к коренному перелому в системе управления Англией. Как мы видели ранее, английские монархи, в частности англосаксонские, собирали налоги с помощью ассамблей с X века. В Magna Carta, правда, была включена четкая оговорка: «Никакие подати и повинности не должны взиматься в нашем королевстве иначе, как общим советом нашего королевства», но это было скорее подтверждением старой практики.

Хотя события 1215 года вряд ли можно назвать поворотным моментом, те же силы, которые привели в движение раннюю демократию в других обществах, вскоре приведут к подтверждению важности Magna Carta. В ряде случаев, когда у преемников короля Иоанна возникали проблемы с баронами или они испытывали нужду в средствах, они решали переиздать Magna Carta, чтобы подтвердить права и обязанности, о которых договорились в Руннимеде. Именно слабое положение английских правителей заставило их пойти на эту уступку. Лучше всего рассматривать Magna Carta как одно из событий в длинной череде, в которой английские короли и те, кем они управляли, договаривались об управлении. Если бы король Иоанн не согласился на хартию в Руннимеде или если бы бароны не предложили ее с самого начала, основные силы все равно двигались бы в том же направлении.

В конечном счете, наибольшее значение Magna Carta имела для будущих сторонников консенсуального правления и верховенства закона. Она представляет собой особенно убедительную иллюстрацию того, как только кодифицируется ожидание правительства по согласию, последующие люди могут постоянно ссылаться на него. В XVII веке, на фоне попыток монархов династии Стюартов расширить свои прерогативы, Эдвард Кок мог писать о Magna Carta и закрепленных в ней правах, как части того, что многие называли «древней конституцией» Британии.

Европе было много других событий, похожих на Magna Carta, и это означало, что у сторонников консенсуального правления в других странах тоже может быть общий клич. Дж. К. Холт, автор авторитетной истории Magna Carta, сказал именно об этом: «повторение одной и той же истории по всей Западной Европе имеет очевидные последствия».[562] В эпоху, когда войны становились все более дорогостоящими, монархи были вынуждены действовать через ассамблеи, состоящие из баронов, членов церкви и представителей городов. В 1188 году король Альфонсо IX Леонский был вынужден предоставить важные привилегии своим вассалам, и сделал он это в рамках представительного собрания под названием кортес. В 1205 году король Петр Арагонский разработал аналогичный документ.[563] В Венгрии благодаря Золотой булле 1222 года феодалы получили гарантию своих привилегий в виде ежегодного собрания для обсуждения споров и политических проблем.[564]

«Тяжелые поборы» короля Иоанна оказались не такими уж тяжелыми

Одно из самых распространенных представлений о Magna Carta заключается в том, что она была вызвана тем, что иногда называют «тяжелыми поборами»[565] короля Иоанна. Это создает впечатление о могущественном английском монархе, которого нужно было сдерживать, но взгляд на данные о доходах ранней Англии говорит совсем о другом. В главе 1 мы видели, что в 1300 году — примерно через восемь десятилетий после заключения Magna Carta — король Англии Эдуард I смог собрать около 1% ВВП в виде доходов. Это было немного больше, чем смог собрать Филипп Справедливый во Франции, но не намного больше. Для сравнения, в 1086 году китайские императоры династии Сун смогли собрать до 10 процентов ВВП в виде доходов, а в 850 году Аббасидские халифы смогли извлечь 7 процентов производства из Савада в Ираке.[566]

Следующее, что мы должны сделать, это спросить, насколько тяжелыми были поборы короля Иоанна в сравнительном плане. На рисунке 9.1 показаны ежегодные доходы во время правления короля Иоанна.[567] Они выражены в виде доли от предполагаемого английского ВВП.[568] Для сравнения я добавил две горизонтальные линии, показывающие пиковые уровни фискальных поборов в Аббасидском Ираке и Китае эпохи Сун.

РИСУНОК 9.1. Тяжелые поборы короля Иоанна в сравнительной перспективе.

Идея о том, что поборы Иоанна спровоцировали конституционный кризис, подтверждается данными. В начале своего правления Иоанн в основном извлекал из доходов около 1 процента ВВП. Затем, совершенно неожиданно, в годы, непосредственно предшествовавшие 1215 году, он утроил этот показатель. Из подробной разбивки налогов также ясно, что львиная доля этого увеличения пришлась на обычные доходы, собранные в английских графствах. Резкое снижение доходов в 1215 году объясняется тем, что восстание баронов против Иоанна уже шло полным ходом.

Чтобы судить о том, насколько велики были эти поборы, нужно сравнить их с тем, что происходило в других обществах по всему миру, и здесь мы видим, что даже на пике своего развития доходы, полученные при Иоанне, составляли менее половины доходов Аббасидского халифата и менее трети доходов Китая эпохи Сун. Этим обществам удалось сохранить такие показатели, не поддавшись налоговому бунту. Похоже, что король Иоанн попытался зайти как можно