Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

отправляла Москва помогать отрядам черни – примерно так рассуждает среднестатистический украинский элитарий, и в нем рождается искреннее неофеодальное чувство предательства. Мы-то, украинские неофеодалы, думали, что вы в Москве такие же, а вы нам нож в спину, наших холопов мятежных поддерживаете, не даете в своем уделе порядок навести: бунтовщиков перевешать, атаманов распять, руины Донецка распахать и солью засеять – и тут такое предательство со стороны Москвы. В логике неофеодала поступок правящих элит России просто не может быть объяснен ничем, кроме как предательством.

В отечественной истории уже был подобный случай. Дело было в середине XVII века во время многочисленных войн казаков и запорожцев против Польши. Как мы помним из истории, в 1654 году состоялось историческое событие: царство Московское и земли под контролем гетмана Хмельницкого объединились в союзное государство, обширные территории от современной Винницы до Полтавы и от Киева до Запорожья соединились с огромной страной. Экономический эффект объединения дал плоды уже через пятьдесят лет. Стремительно интегрированы Сибирь и Дальний Восток, началось освоение Новороссии – огромного края от Харькова до Одессы. Объединение наследников северно-консервативной лесной Руси с наследниками южно-вольнолюбивой степной Руси дало огромный импульс к развитию нового государства. Московское царство к моменту объединения находилось в кризисе развития, совсем недавно закончилось Смутное время, когда казалось, что поляки воцарились в Кремле навсегда.

События 1612 года, когда в Москве правили сразу двое самозванцев – Лжедмитрий I и Лжедмитрий II, – были всего за сорок лет до воссоединения Украины с Россией в 1654 году. Внутри московских элит того времени шли ожесточенные споры о том, как поступать с мятежным казацким войском Хмельницкого и крестьянским ополчением.

Из соображений идеологии православного царства единоверцам надо помогать, тем более что казаки и украинские селяне свою православную идентичность ставят в центр самоопределения. Вообще, если вы посмотрите на то, как одет запорожский казак, то увидите скорее турка или крымского татарина, нежели европейского воина: шаровары, трубка, усы, бритая голова с чубом – запорожский казак больше похож на турецкого башибузука, чем на московского стрельца. Украинский селянин из-под Киева, Черкасс или Полтавы также представляет из себя человека, который всю свою жизнь живет в степи в соприкосновении со степными кочевниками и крымскими работорговцами. Жизнь человека, особенно крестьянина, на территории будущей Украины в середине XVII века почти обесценилась, поэтому, собственно, и бежали крестьяне на территории, подконтрольные Московскому царству. Простой селянин хотел спокойно жить и быть уверенным, что завтра не прискачет крымский татарин и не заберет его самого и семью в рабство: продадут тебя на невольничьем рынке в Кафе, как раньше называлась Феодосия, поедешь на галеры грести до скончания своих дней; жену твою, если молодая и красивая, заберут в прислугу или в гарем богатого дома; детишки продадутся за бесценок всяким ремесленникам в услужение; самых сильных мальчиков, может быть, заберут в янычары. Жить простому селянину в степной зоне с риском встретиться с воином крымского ханства – большое испытание. Другой вариант для селян – земли в юрисдикции Речи Посполитой, то есть Польши. Для польских элит все земли за Львовом на восток воспринимались как внутренние колонии. Не забывайте, что на дворе стоял XVII век, в это время ведущие западноевропейские державы соревнуются в колонизации варварских земель: Голландия «отжимает» у индейцев земли в районе современного Нью-Йорка, который тогда назывался Нью-Амстердамом; испанские конкистадоры огнем и мечом уничтожают индейские государства инков и ацтеков; британцы начинают колонизацию Индии и подбираются к австралийским аборигенам.

Польские элиты в XVII веке вели себя точно так же, как сегодня ведут себя элиты украинские. Будучи периферией католического мира, польская знать тем не менее пыталась быть на острие колонизаторской политики Ватикана. В то время вся политика Западной Европы сводилась к двум противоположным лагерям: элиты, которые стремятся к независимой от папы римского политике, и элиты, которые действуют в рамках общей стратегии. Идея общей католической Европы разных языков и народов всегда была одной из центральных политических идей. Для западных славян, принявших католичество, идея единения под эгидой Ватикана была пропускным билетом в европейские элиты.

Соответственно, все земли восточнее современных Львова и Перемышля в феодальной логике воспринимались даже хуже, чем индейские земли, – по ту сторону океана живут дикие варвары, которых можно крестить, а на территории нынешней Украины живут еретики, исповедующие греческую веру, которые вроде и христиане, а на самом деле предатели. Конечно же, идеологическая концепция католической колонизации была всего лишь прикрытием хозяйственно-экономической экспансии – земли современной Киевской, Черкасской, Винницкой, Полтавской, Кировоградской и частично Днепропетровской и Запорожской областей нещадно эксплуатировались. Если в самой Польше действовало какое-никакое самоуправление, многие города пользовались Магдебургским правом, процветали торговля и ремесла, то в восточных колониях на территории современной Центральной и Западной Украины были совсем другие правила. Обширнейшие земли, размером с современную область, были отданы в кормление крупным магнатам, самые богатые и влиятельные семьи – Вишневецких, Острожских, Потоцких – владели как раз землями на востоке. В отношении бесправных украинских крестьян применялась такая же эксплуатация, как в отношении индейцев, индусов и папуасов. Земли современной Украины были колонией для польских магнатов и зарождающегося торгового и промышленного капитала Кракова, Варшавы, Вильнюса и Львова.

Сама Польша в те времена представляла собой аристократическую республику, выродившуюся в олигархию, то есть напоминала современную Украину. В Польше сформировался многочисленный класс мелкого дворянства, который не владел ничем, кроме права голоса во время выборов короля Речи Посполитой. Можно сказать, что в XVII веке была самая демократическая аристократия в мире: так как каждый дворянин имел право голоса, а реальная экономическая власть принадлежала магнатам, то польский король был абсолютно управляемой фигурой, которой крутили магнаты из восточных колоний. Кстати, именно эти магнаты были главным двигателем Смуты 1612 года. Идея колонизации Московского царства путем постановки на трон самозванца, опирающегося на копья польской армии, возникла именно у восточных магнатов Речи Посполитой, земли которых граничили с землями Московского царства. Потому что польским крупным феодалам, каждый из которых стремился стать торговым или промышленным капиталистом, виделись несметные ресурсы на востоке.

Понятно, что жилось украинскому крестьянину в магнатской Польше не особо сладко, поэтому они и бежали туда, где по крайней мере к ним не будут относиться как к скотине и не угонят в рабство. Так появились города Слобожанщины – Харьков, Сумы и Изюм.

Крестьянские восстания постоянно сотрясали Польшу. Время от времени бунтовали запорожцы и казаки, которых магнаты то подкупали, то пытались истребить.

Восстание Богдана Хмельницкого стало самым успешным, хотя начиналось как рядовой бунт вооруженных людей против магната. Такие бунты бывали чуть ли не каждый год и либо подавлялись, либо затихали, либо превращались в грабеж и мародерство. Вождь вооруженного восстания Богдан