Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов

Приверженность универсальным концепциям также весьма специфична и зачастую используется сильными для навязывания своей воли и интересов слабым. Студентам стоит вспомнить, что их кумир и идеал США не подписали ни Киотский протокол об ограничении выбросов в атмосферу, ни Конвенция об отказе от использования противопехотных мин.

Все эти несообразности лежат на поверхности и легко доступны реалистическому мышлению, но мышление аутистическое и некогерентное совершенно неспособно их осознать.

Можно предположить, что в случае победы сил либерально-буржуазного реванша, рвущихся к власти, Иран окажется в глубоком социально-экономическом кризисе. Об этом говорит опыт целого ряда стран, не принадлежащих к западной цивилизации, чьи народы оказались падки на посулы либеральных искусителей. Более того, весьма вероятна частичная утрата суверенитета Ирана, а его территориальная целостность окажется под вопросом.

Все это может произойти именно тогда, когда исламский режим уже прошел в своем развитии стадию, которую условно можно назвать «Иран для революции», и вступил в период «революция для Ирана». Если на первом этапе целью режима было превращение страны, ее народа и ресурсов в средство экспорта исламской революции, то на втором режим стал сосредотачиваться на внутреннем экономическом и социальном развитии страны. В рамках второго этапа экономическое развитие страны проходило на фоне весьма неблагоприятных внешних и внутренних факторов. К первым следует отнести постоянные санкции, эмбарго и иные ограничения, налагавшиеся на торгово-экономическое сотрудничество с Ираном со стороны США. Эти ограничения в сочетании с пропагандистскими кампаниями по защите прав человека, демократических свобод и другими акциями оказания давления на Иран фактически сопоставимы с холодной войной, которую Запад вел против СССР. Внутренними факторами, затрудняющими развитие, являются грубые ошибки на практическом и теоретическом уровнях, допущенные исламским режимом на первом этапе своего существования и не изжитые полностью к настоящему времени, урон, понесенный Ираном в ходе восьмилетней войны с Ираком, сложности демографической ситуации и пр.

Несмотря на это, страной достигнуты значительные успехи по развитию базовых отраслей промышленности: энергетики, металлургии, нефтяной и нефтехимической промышленности. Серьезные шаги сделаны в вопросах овладения новыми технологиями. Иран стоит на пороге создания национальной атомной энергетики.

Неслучайно, что именно в последнее время, когда стала очевидной неудача Запада по подрыву режима, используя приход к власти реформаторов, упор стал делаться на широкое демократическое движение снизу, в котором роль застрельщиков отводится интеллигенции и студентам.

В приведенных выше отрывках из письма студентов мы видели, как причудливо переплетается внушенная им страсть к так называемым общечеловеческим ценностям с традиционным иранским началом в виде желания восстановить традиционное персидское кредо «хороших дел», «хороших речей» и «хороших мыслей» – «пандар-е ник», «гофтар-е ник», «кардар-е ник». Однако очевидно, что студенты, став жертвами манипуляторов, стараются совместить несовместимое: «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань».

Парадоксальная, на первый взгляд, логика иранской истории последних 25 лет свидетельствует о следующем. В первый послереволюционный период исламский режим старался задвинуть иранское начало (ираният) в самые отдаленные уголки сознания и подсознания своих граждан и постоянно акцентировал внимание на их исламском начале (эсламият). Тем не менее в настоящее время именно исламский режим, а не рвущиеся к власти либералы, является единственной силой, способной обеспечить в полном объеме независимость, суверенитет и территориальную целостность Ирана. Именно исламский режим, каким бы плохим он ни казался некоторым, а не марионеточные отцы иранского либерализма, является охранителем иранской государственности.

В свое время известный в прошлом советский диссидент Александр Зиновьев, ужаснувшись всему тому, что произошло в постсоветской России, воскликнул: «Целились в коммунизм, а убили Россию»[137]. У нас есть все основания предположить, что если возобладает вектор развития событий, задаваемый из-за океана, то через некоторое время кто-нибудь из нынешних оппозиционеров, искренне пытающихся совместить в своем сознании «две вещи несовместные», может на иранский лад перефразировать зиновьевские слова: «Целились в исламский режим, а убили Иран».

Все, высказанное выше, не означает отрицания необходимости либерализации политической системы и модернизации социальных отношений в Иране. В иранском обществе есть общественные силы, стоящие на позициях просвещенного национализма, способные реализовать такого рода проект при сохранении исламской компоненты. Однако в условиях однополярного мира такая перспектива представляется крайне маловероятной.

Список авторов

Арабаджян Завен Артемович – кандидат экономических наук, старший научный сотрудник ИВ РАН.

Гибадуллин Исмагил Рустамович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан.

Дорошенко Елена Алексеевна (1920–1998) – доктор исторических наук, 1953–1998 – сотрудник Института востоковедения РАН.

Дружиловский Сергей Борисович – кандидат исторических наук, профессор МГИМО МИД РФ.

Дунаева Елена Викторовна – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН.

Каменева Марина Самуиловна – кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН.

Мамедова Нина Михайловна – кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник, руководитель сектора Ирана Института востоковедения РАН.

Степанянц Мариэтта Тиграновна – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, зав. кафедрой ЮНЕСКО «Философия в диалоге культур» при Институте философии РАН.

Федорова Юлия Евгеньевна – кандидат философских наук, научный сотрудник сектора философии исламского мира Института философии РАН.

Бархордари Ареф – доцент кафедры политической мысли Центра высших исследований революции Тегеранского университета.

Моттаги Афшин – старший преподаватель кафедры политической географии Университета Хорезми, Тегеран.

Моттаги Эбрахим – профессор кафедры политических наук Тегеранского университета.

Моталеби Мас‘уд – научный сотрудник и ассистент кафедры политических наук, Свободный исламский университет.

Насери Саид Хаджи – старший преподаватель кафедры политических наук Тегеранского университета.

Сарпарастсадат Сейед Эбрахим – ассистент университета им. Алламе Табатабаи.

Санаи Мехди – Чрезвычайный и Полномочный Посол Исламской Республики Иран в Российской Федерации, доктор политических наук.

Хоррамшад Мохаммад Бакер – доцент университета им. Ал-ламе Табатабаи.

Шейхсараи Наджаф – аспирант кафедры политических наук Тегеранского университета.

Примечания

1

В.Г. Барановский, В.В. Наумкин. «Мир веры» и «мир неверия»: экспансия и редукция религиозности. /Полис. Политические исследования, 2018. № 6. С. 8.

2

Статьи, вошедшие в данный сборник, были опубликованы в период с 1998 по 2015 г.

3

Опубликовано в «Сборнике научных статей». Казань: РИИ, 2010. С. 4–24.

4

Michiel Lezeenberg, Power and Political Spirituality: Michel Foucault on Islamic revolution in Iran / Michel Foucault and theology: The politics of religious experience. Edited by James William Bernauer, Jeremy R. Carrette (Ashgate Publishing Company, 2004). Рp. 99–115.