Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

плане страной, чем израильтяне могли летом 1967 года легко воспользоваться. Десятого июня 1967 года, когда в Америке еще было очень раннее утро, президенту США Джонсону по горячей линии позвонил председатель Совета министров СССР Косыгин. Эту горячую линию установили между двумя странами после Карибского кризиса для экстренных случаев. Десятого июня 1967 года ею воспользовались первый раз, настолько серьезно Советский Союз был настроен в отношении случившегося на Ближнем Востоке. Косыгин потребовал от Джонсона немедленно остановить Израиль, иначе СССР будет вынужден вмешаться в происходящее. Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, Советский Союз начал решительные военные приготовления. По боевой тревоге был поднят Черноморский флот, войска Закавказского военного округа, стратегическая авиация. Соединенные Штаты ответили симметрично и начали выдвигать корабли Шестого флота, дислоцированного в Средиземном море, к побережью, которое у Израиля с Сирией было общим, их разделяли какие-то пара сот километров ливанского побережья. Однако напряженность между СССР и США, хоть и крайне серьезная, продлилась всего несколько часов. Вашингтону удалось довести советскую озабоченность до израильского правительства, которое положило немедленный конец самоуправству Моше Даяна на Голанских высотах. Вся эта дипломатия, однако, была шита белыми нитками. Это уже затем, много лет спустя, многочисленные политические историки, перевоплотившись в драматургов, расписывали каждый в своих красках, какая разыгралась тогда на Ближнем Востоке драма. В действительности разыгрывали тогда на Ближнем Востоке не драму, а очередную партию реальной политики, по крайней мере США и СССР занимались именно этим.

Шестидневная война не просто перекроила политическую карту Ближнего Востока, она его сотрясла до основания, из чего главные игроки в регионе – США и СССР – немедленно стали вылавливать свои политические дивиденды. Это только внешне казалось, что Соединенные Штаты одержали на Ближнем Востоке израильскими руками великую геополитическую победу. В действительности, скорее, победу одержал Советский Союз, остававшийся на протяжении всего конфликта в тени, вышедший на международную сцену в последний день войны и остановивший зарвавшегося израильского агрессора. Для стран Третьего мира, особенно мусульманских, Израиль, без всяких сомнений, выглядел агрессором, а Шестидневная война стала вопиющим преступлением мирового империализма. Советский Союз, так решительно ставший на защиту Сирии и всего арабского народа, одержал над Соединенными Штатами в Третьем мире убедительную пропагандистскую победу. Вашингтону удалось лишь несколько потеснить Москву в Европе, где американцы смогли представить еврейское государство в качестве жертвы безумного Насера. Все ведущие западные телевизионные каналы беспрестанно показывали кинохронику, снятую на улицах Каира перед началом войны, с толпами фанатиков, выкрикивающих вещи, от которых действительно в жилах стыла кровь. Президент Насер, уверенный в своих силах перед началом Шестидневной войны, в первую очередь уделял внимание пропаганде внутри страны, а потому выпустил на улицу самые маргинальные элементы общества. После войны его уже больше интересовало общественное мнение за рубежом, но отснятые пленки с безумными каирскими демонстрантами отобрать у западного телевидения было невозможно, а потому они его преследовали до конца жизни. Пущенная в обиход одним египетским офицером шутка о том, что он приглашает генерала из Индии, командовавшего войсками ООН, на завтрак в Тель-Авиве, оказалась тоже не совсем удачной. Индийский генерал рассказал ее во время интервью о том, как египетская армия выслала войска ООН с Синайского полуострова. Шутка быстро разошлась перед Шестидневной войной среди египетских офицеров, а наиболее радикально настроенные из них добавляли в нее много еще чего нелицеприятного. Иными словами, после окончания Шестидневной войны, буквально на следующий день началась война информационная, куда более масштабная, между СССР и США, в которой международный перевес был скорее на советской стороне, нежели американской. В чем Советский Союз, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, точно получил весомые политические дивиденды, так это в своем ближневосточном лагере, где до Шестидневной войны царили разброд и хаос. Ни президент Насер, ни генерал Джадид не слушали Москву, даже редко к ней прислушивались, они лишь требовали от нее помощи – военной, промышленной, финансовой. Именно так арабские революционеры представляли себе правильные отношения с Советским Союзом. После поражения в Шестидневной войне их отношение к СССР изменилось самым радикальным образом. Теперь им нужна была защита, теперь им нужно было заново вооружать армию, их экономика развалилась, раскол с Западом произошел окончательный. Решить все ставшие перед ними вопросы без помощи СССР было невозможно, но теперь Советский Союз требовал в ответ соблюдение социалистической дисциплины и порядка. Сотрясенный и перекроенный Ближний Восток после 1967 года вышел на авансцену мировой политики, где стал главным театром военно-политических действий между США и СССР на многие годы. Следующая война в регионе не заставила себя долго ждать.

Косыгин и Джонсон на советско-американском саммите в Глассборо, США. 23 июня 1967 г. Ближневосточный кризис послужил поводом для СССР и США провести встречу на высшем уровне, чтобы попытаться достичь разрядки.

Девятнадцатого июня 1967 года, всего через неделю с небольшим после окончания Шестидневной войны, Израиль сделал первый залп в новой – информационной – войне. Израильское правительство призвало арабские государства заключить мир в обмен на захваченные в ходе Шестидневной войны территории – Синайский полуостров и Голанские высоты. Западный берег реки Иордан странным образом израильтяне вернуть не предлагали, возможно, потому как король Иордании не стремился вернуть утерянную территорию, с одной стороны, и она была очень нужна Израилю, с другой стороны. Борьба за мир на Ближнем Востоке с 1967 года станет самым важным фронтом Холодной войны, протянувшимся далеко за геополитические рамки региона. Первого сентября 1967 года на саммите Лиги арабских государств была принята Хартумская резолюция (саммит проходил в столице Судана), в которой был сформулирован знаменитый принцип «Трех “нет”». Он гласил: «Нет мира с Израилем, никакого признания Израиля, никаких переговоров с ним…». Это был арабский ответ на мирное израильское предложение. Долгая игра за мир началась. Когда израильское правительство выступило со своим предложением о мире, оно отлично понимало, что унижение от поражения, нанесенное арабам, было настолько большим, что принимать их предложение никто не будет. Наоборот, готовиться надо к тому, что арабы попытаются взять реванш. Ввиду того, что военным путем взять реванш летом 1967 года арабский мир был уже не в состоянии, противостояние переходило в информационную плоскость, в которой Израиль опять первым нанес удар, предложив менять мир на территории. Предложение это было чистой пропагандой, но пропагандой очень эффектной, особенно после того, как разъяренная Лига арабских стран ответила на мирное израильское предложение своими «Тремя “нет”». Одной пропагандой, однако, израильско-арабская информационная война не ограничилась, слишком уж большие на Ближнем Востоке кипели страсти. На юге, вдоль Суэцкого