На краю - Александр Капков

Александр Капков

Офицерский романс. На краю

Моим трем музам: Надежде, Марии и Александре - посвящается

– Что же об этом скажет история?

– Солжёт, как всегда!

Эжен Скриб «Стакан воды»

Хотя в произведении упоминаются реальные исторические личности, страны

или существовавшие ранее государства, все главные события и персонажи вымышлены и являются плодом воображения автора.

Любые совпадения с действительностью могут быть как спланированными, так и случайными.

Пролог

Июнь 1938 года. Марсель

Дмитрий Сергеевич Столяров, высокий крупный мужчина лет пятидесяти, одетый по-летнему времени в полотняный костюм-тройку, вышел на улицу из подъезда дома, где арендовал квартиру. Перед этим он отдал консьержу ключ и теперь в левой руке нёс небольшой чемодан, а свободной правой призывно помахал такси, стоявшему на другой стороне улицы, метрах в двухстах. Табличка на нём не горела. Это значило, что клиент договорился с таксистом заранее. Пока одетый в форменную одежду молодой человек за рулём заводил мотор, резкий порыв ветра с моря сорвал шляпу со Столярова, и она покатилась по тротуару. Но бег её был недолгим. Мальчишка, крутившийся рядом, догнал шляпу и вернул владельцу. Столяров сунул руку в карман брюк и вручил ему несколько мелких монет за труды. Консьерж, вышедший следом за Дмитрием Сергеевичем, громко пожелал тому приятной поездки, тоже, видимо, рассчитывая на чаевые. Он не ошибся. Столяров, которого здесь, в Марселе, знали как месье Гоше́, прощаясь, передал ему купюру, принятую с благодарностью.

Марсельские таксисты имеют свой неповторимый шик. Они привыкли передвигаться по извилистым и узким улицам необычайно быстро, даже если нет никакой спешки. Этот не был исключением. Он не подъехал, а подлетел на своём рено к клиенту, резко нажал на тормоз, и автомобиль остановился как вкопанный. Таксист вышел из машины, поздоровался и протянул руку за чемоданом, собираясь положить его в багажник.

За всем, что происходило на улице, внимательно следил человек, сидевший у окна в кафе напротив. На нём были чёрные брюки, белая рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными до локтя рукавами. Длинные волосы, зачёсанные назад, молодое лицо и располагающая к себе улыбка в сочетании с худощавой фигурой делали его похожим на студента. Тем более что на столике рядом с ним лежала стопка книг. Лишь пристально вглядевшись в его лицо, можно заметить, что этот посетитель кафе не так уж молод и ему явно больше тридцати. Ещё он был взволнован, хотя и старательно прятал своё состояние от окружающих. Дело даже не в четвёртой выпитой им чашки кофе, а в том, как он непроизвольно сжимал и разжимал кулаки. Волнение этого человека было вполне объяснимо: он впервые проводил самостоятельную операцию. На обычный взгляд она казалась чрезвычайно простой. Нужно всего лишь проследить за отправкой в СССР ответственного сотрудника заграничной резидентуры, подстраховав от всяких неожиданностей. Для этого, кроме его самого, вблизи находились четверо подчинённых ему агентов. Один играл роль таксиста, а второй готовился сесть в такси в последний момент, напросившись в попутчики. Ещё двое прикрывали их, контролируя обе стороны улицы.

Столяров сел на заднее сидение автомобиля. Таксист уселся за руль, а опаздывающий якобы попутчик начал свой бег к такси, громко крича и размахивая газетой. Успокоившийся наблюдатель в кафе поднёс пятую чашку кофе ко рту и замер от неожиданности, разжав пальцы. Чашка плюхнулась мимо блюдца обратно на стол, разбрызгивая коричневые капли по его поверхности. Дмитрий Сергеевич не остался в такси, а выбрался из него через другую дверь и быстро перебежал дорогу. Он вошёл в кафе, оказавшись прямо перед вскочившим на ноги наблюдателем. Столяров сильно ударил вставшего ребром ладони по шее, усадив обратно на стул и, не задерживаясь, проследовал мимо к служебным помещениям. Через кухню он вышел в коридор и по нему добрался до выхода во двор. Там Столярова ждал велосипед, на котором он и скрылся от запоздалого преследования.

Все эти события заняли буквально две минуты, не дав агентам опомниться.

Руководитель операции потерпел фиаско и хорошо представлял, каким боком выйдет ему бегство Столярова.

Чтобы убежать и затем успешно скрыться от преследователей, необходимо подготовиться к этому заранее. Истина простая и не требующая проверки. Причём сделать надо всё так, чтобы фактор неожиданности был на стороне беглеца. Дмитрий Сергеевич с его огромным опытом определённого свойства не так давно заметил некие нюансы, возникшие в отношениях с руководством. Хорошо осведомленный о том, что происходит в стране, он понял: ему перестали доверять там, наверху. Подобное недоверие неминуемо завершилось бы приказом о немедленном возвращении в Москву, а затем привело бы его к скорой смерти с клеймом предателя. У Столярова оставалось время для принятия как самого решения, так и разработки плана его последующего осуществления. Выхода было всего два. Первый – подчиниться. «Раз не виноват, то с ним ничего не будет». Эту мысль настойчиво внушал коллега. Тот и доложил куда следует о сомнениях, посетивших Дмитрия Сергеевича. Что, кстати, не спасло его самого от расстрельной стенки. Второй выход – перейти на сторону врагов, перебежать на другую сторону. Его выбирали лишь отдельные агенты. Как, к примеру, Вальтер Кривицкий1[1]. За всё время службы в разведке Столяров знал очень мало таких случаев. Выбор подобного решения означал постоянную боязнь возмездия. Порой этим дело и кончалось. Дмитрий Сергеевич выбрал своеобразную разновидность второго решения. Он бежал тайно, не вступая ни в какие контакты. Просто исчез. Заинтересованным в поисках пришлось потратить немало времени, чтобы обнаружить его следы и начать охоту…

Часть первая. Путешествие на ту сторону

Все приличные люди начинали в разведке.

Генри Киссинджер

Глава первая. Арест

Подходя к зданию школы, Антон сразу заметил тянущийся из кустов сизый дымок. Он оглянулся по сторонам: не видит ли кто. Легко перепрыгнул через палисадник и, осторожно ступая, зашел за кусты. Двое мальчишек испуганно дернулись, увидев прямо перед собой директора школы. Но бежать было поздно. Они уныло опустили головы, топча ботинками папиросные окурки.

– Так! Попались, граждане ученики! – сдерживая себя, чтобы не улыбнуться и тем самым не снизить педагогический эффект от предстоящего внушения, строго сказал Антон, лицезрея стриженые макушки.

– Ковров и Суварцев! И где? Под стенами родной школы! А ведь кто-то слово давал на совете дружины. Кто