Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

Александр Домовец

Операция «Дракула»

«Военные приключения» является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательство «Вече». Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Домовец А. Г., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Пролог

Румыния, сентябрь 1944 года

Сентябрьское утро было замечательным, и война казалась очень далёкой, даже нереальной. Синее небо, мягкое солнечное тепло и окрестное птичье разноголосье настраивали на лирический лад. И даже лицо часового у входа в управление разведслужбы было какое-то мирное, расслабленное. Что, впрочем, не помешало ему при моём появлении встрепенуться и придирчиво изучить документы. И правильно. Лирика лирикой, а служба службой.

Управление квартировало в одной из школ Рышнова, в которой вызвавший меня начальник службы занимал бывшую учительскую. Поднявшись на второй этаж, я одёрнул гимнастёрку, коротко постучал в знакомую дверь и, дождавшись ответа, переступил порог.

– Товарищ полковник! Гвардии капитан Русаков по вашему приказанию прибыл! – доложил я бодро.

Именно «прибыл», а не «явился». Был у меня когда-то начальник, – майор с убогим чувством юмора. Всякий раз на моё «явился» откликался он своим «не запылился» и хихикал. Как маленький, ей-богу. Но однажды вместо того, чтобы традиционно «явиться», я мстительно «прибыл». Заветная рифма осталась невостребованной. Вхолостую подвигав челюстью, майор помрачнел, словно я отнял у него конфету… И, хотя с той поры начальник у меня сменился, привычка к слову «прибыл» осталась.

– Проходи, Русаков, садись, – сказал Звягин негромко, глядя в какую-то бумагу.

Полковник Звягин (по моим агентурным данным, без пяти минут генерал) возглавлял разведывательную службу армии. Должность, – как бы это помягче, – многотрудная, а теперь, когда наша Седьмая гвардейская в составе Второго Украинского фронта освобождала Румынию, он и вовсе спал в сутки часа четыре, не больше. На это безошибочно указывали набрякшие мешки под глазами, покрасневшие веки и сероватый, нездоровый цвет лица.

Звягин молчал, медлил, – смотрел на меня задумчиво, можно сказать, изучающе. А что изучать-то? Он про меня и так всё знает. Русаков Вячеслав, двадцати семи лет от роду, так что пока можно без отчества. Капитан, начальник разведвзвода. Ходки за линию фронта, добыча «языков», диверсии в тылу врага, – всё, как полагается. Два ордена, пять медалей, благодарность командования. Со своим взводом нахожусь в непосредственном распоряжении Звягина, поэтому утренний вызов не удивил. Удивила медлительность, энергичному начальнику не свойственная. Хотя, может, просто скрутила хроническая усталость. Когда же мы все выспимся с этой войной, раскудри её в коромысло…

– А скажи мне, Вячеслав, где мы с тобой сейчас находимся? – спросил вдруг Звягин, откладывая скреплённые листки. – Да ты садись. Можешь курить.

– В управлении разведслужбы Седьмой гвардейской армии, товарищ полковник, – ответил я, усаживаясь, и внутренне напрягся. За простыми вопросами сплошь и рядом следует постановка сложных задач.

– Верно, – согласился Звягин. – А ещё?

– В городе Рышнов, что в Брашовском округе, – отрапортовал я и на всякий случай добавил: – Население до войны двенадцать тысяч человек, а сейчас и десяти не наберётся.

– Точно, – сказал Звягин с таким видом, словно моя эрудиция приятно его удивила. – Продолжай.

– Говоря шире, мы в провинции Трансильвания, – уточнил я в полном недоумении. Чего это вдруг начальник с утра пораньше устраивает мне экзамен по географии? Точно – переутомился.

Звягин многозначительно поднял палец.

– Вот! Именно Трансильвания. Историческая область Румынии, которой в пятнадцатом веке правил князь Влад Третий Цепеш. Он же Дракула. Ты о нём что-то знаешь? Кто такой, чем известен?

– Ну, так, немного, – сказал я, пожимая плечами.

В Румынии мы воевали уже недель пять, и за это время от местных людей много чего довелось узнать и наслушаться. Князь Дракула здесь – достопримечательность номер один, в каком-то смысле национальная гордость. Вампир, колдун, оборотень, – а вот поди ж ты… Нашли кем гордиться. Мы же не хвалимся своей нечистью вроде Бабы-яги или Кощея Бессмертного. Хотя, справедливости ради, они персонажи сказочные, а Влад Цепеш вполне реальный. По крайней мере, в своей исторической ипостаси.

– В пятнадцати километрах отсюда находится городок Бран, – продолжал Звягин, хлебнув остывшего чая. – А при нём одноимённый замок. Пять веков назад он служил охотничьей резиденцией Цепеша.

Замолчал. Придвинул к себе давешнюю бумагу. Заглянул в неё, и густые брови полковника сошлись на переносице. Я ничего не понимал. Ну, замок, ну, резиденция, ну, Цепеш, он же Дракула. Я-то тут при чём?

– Пока в округе стояли немцы, в замке квартировал их маленький гарнизон, человек двадцать пять, – заговорил Звягин, по-прежнему глядя в бумагу. – Потом куда-то исчез. Надо полагать, ушёл вместе с другими частями при немецком отступлении. Но один ефрейтор по фамилии Вернер откололся и решил перебежать к нам.

– И очень хорошо, – сказал я, не зная, что сказать.

Звягин поднял на меня глаза.

– Ничего хорошего, – произнёс неожиданно. – Напоролся тот Вернер на наш патруль, а ребята, не разобравшись, начали стрелять. Ранили немца, – и тяжело. Через два дня умер в госпитале. Всё время бредил. Похоже, хотел что-то рассказать и от чего-то предостеречь.

– О чём бредил? – спросил я, ощущая искорку интереса.

Звягин тяжело откинулся на спинку стула.

– То-то и оно, что о чём… К счастью, врач неплохо знает немецкий. Послушал он того перебежчика, удивился, да и позвал особиста. Тот провёл с Вернером все его остатние часы, – можно сказать, принял последний вздох. А перед этим весь бред запротоколировал. Ну, и в итоге написал рапорт. На вот, ознакомься.

С этими словами полковник передал мне скреплённые листки. Я быстро прочитал рапорт особиста Мартынова, потом ещё раз, – уже медленнее, вчитываясь в отдельные места.

– Точно, бред, – сказал наконец убеждённо, возвращая документ. – Похоже, ранили того Вернера в голову.

– В грудь его ранили и в живот, – возразил Звягин ворчливо. – Бред-то оно, конечно, бред… Но вот один умный человек с медицинским уклоном мне давеча разъяснил, что у любого бреда есть вполне материальная основа. То есть в бреду нельзя представить того, что никогда не знал и не видел. То же самое, кстати, относится и к снам.

– Ну, допустим, – согласился я. – Но что из этого следует, Пётр Кузьмич?

Полковник наклонился ко мне.

– Из этого следует, Слава, что покойник насмотрелся в замке Бран чего-то этакого… Чёрт, сло́ва нужного не подберу… Жути какой-то насмотрелся. Что, между прочим, с именем Дракулы вполне стыкуется.

Я озадаченно посмотрел на Звягина. Ещё вчера он был твёрдым материалистом, как и полагается члену ВКП(б) с дореволюционным