Приключения Майи, или История необычной девочки - Валентина Филиппенко

Майя хотела… разбудить старых обезьян. И ей было всё равно, что древние Айя тысячу лет назад решили отдохнуть и спят, как её папа после охоты. Фигушки! Жестокость порой проступает в маленьких девочках вместе с любовью к браслетикам и бантикам. (Пару дней назад в племени Майи мы видели девочку, которая набросилась на свою подружку и укусила ту за ухо. Оказалось, несчастной купили такое же платье. А что бы случилось, купи им родители одинаковых надувных единорогов для ванной? Страшно представить!)

Но вернёмся к Майе. Сбежав из лавки Паука, она хотела попросить бабушку По о помощи. Бабушка могла щекотать Драконов и вылечить любого от линявой чесотки – она и Айя точно сможет разбудить… Девочка уже бежала в сторону бабушкиного дома, когда вспомнила, что ещё ничего не рассказала ей про проколотые уши. А тут уж вопросов будет на пару часов… Фу! И ведь старый Змий ещё и бабушкин школьный друг…

Поэтому Майя решила, что сама справится с парой окаменевших горилл, превратившихся в горы. Нужно было всего лишь найти у подножья подходящее местечко и поорать громко, как папе Ре в ухо. Делов-то.

Пробравшись сквозь ливень к огромным, будто сутулым Айя, Майя долго искала подходящее место, стирая с лица потоки воды. Струи воды, как в душе, бежали по покатым лбам и выпяченным вперёд губам каменных обезьян и норовили попасть по макушке девочке. Но Майя собрала мысли в кучу и повторяла про себя правило: орать надо с головой и от души. Вдумчиво, чтобы воздух вырывался из груди и нёсся куда следует. Между горами как раз была лощина – оттуда наверняка обеим обезьянам будет слышен её призыв.

Скользкие бугристые камни сначала сталкивали девочку со своих боков и со смехом закидывали её грязью и мелкой каменной крошкой. Но Майя так просто не сдавалась! Мокрая, перепачканная глиной, она всё же забралась в лощину, выпрямилась во весь свой девочкин рост и набрала полную грудь воздуха. Вот что она прокричала:

– А-А-А-А-АЙ-Я-А-А-А-А! Обезьяны древнего мира!

И потом, сделав ещё один вдох:

– По-о-о-о-ора-а-а-а-а встава-а-а-а-а-а-а-ать!

Голос Майи, словно мячик, отскакивал от скал и поднимался вверх, прямо к вершинам гор и к ушам Айя. Наверху, среди потоков дождя, он звенел и гудел. Ух, как Майя хорошо придумала!

Подождав пару секунд и всматриваясь в горы, девочка недовольно сдвинула брови. Горы не шевельнулись. Она дала им ещё минуту на потягушки и досмотреть последний сладкий сон, а после снова набрала полную грудь воздуха и крикнула:

– А-А-А-А-АЙ-А-А-А-А-А! Обезьяны древнего мира! (Снова вдох.) Нам надо пого-о-о-о-овори-и-и-ить! Ну-ка встава-а-а-а-а-айте-е-е-е-е-е!

Голос снова ловко забрался на самые вершины гор, но Айя не проснулись.

Тогда Майя фыркнула, топнула ногой и принялась бегать по лощине и щекотать Айя за пятки. Она кидала в них камушки, пела песни, прыгала и тыкала их палкой. Но обезьяны щекотки не боялись.

– Фу, какие противные! – выдохнувшись, села на камень Майя и положила голову на ладошки. С носа у неё капала дождевая вода.

И вдруг её осенило. Нужно было нарисовать заклинание!

Драконий патруль

Прислушиваясь к шуму дождя, папа Ре вернулся в гостиную.

А там вовсю шли приготовления к вылету: Белый Дракон начищал чешую, один за одним проглатывал маракуйи, кокосы и зачем-то, морщась, жевал мыло. Хруст стоял такой, будто под зубами Дракона трещали камни и панцири улиток. Папа Ре тяжело сглотнул (вдруг и его сейчас заставят жевать этот странный десерт?), но тут Белый и Красный Драконы, отплёвываясь и сдерживая икоту, сунули лапы в камин и достали оттуда горящие прутики. Они засунули их под чешую на плечах: лучинки нужны были, чтобы не врезаться друг в друга в темноте. Пропитавшись запахом розового и ванильного мыла, Драконы направились к выходу. Белый Дракон указал Ре лапой на спину.

Ре было неловко забираться на хозяина дома, ещё и объевшегося мылом. К тому же за последние пару лет охотник на Растопыров поправился и весил довольно много. Кажется, Пупырчатый Растопыр мог сам сдаться в плен, увидев живот папы Ре… И как же с таким внушительным весом давить кому-то на хребет? Но где-то среди бури и ливня мокла в одиночку маленькая Майя. Поэтому, бормоча извинения и оправдываясь, Ре полез на спину Дракона.

Красный Огненный Дракон – мама семейства – одобрительно кивнула мужу, не без труда выбиравшемуся из пещеры. Бедный, тот даже согнул задние лапы, так было ему тяжело идти. А Ре обещал перестать есть ореховый хлеб с острой арахисовой пастой перед сном.

Сильнейший ливень и рёв моря оторвали его мысли от диеты: слева погасли огни Грязного поля, где ещё должна была идти игра в бронебол, справа огромными волнами дразнилось и показывало язык море. С погодой творилось что-то непонятное.

Белый Дракон мотнул головой и начал разбегаться, чтобы взлететь. Его лапы гулко стукали о грязь и размокшую землю. Брызги воды и грязи летели в разные стороны с какой-то волнующей радостью. Следом за Белым Драконом из пещеры вышла Красный Дракон и выглянул маленький Серый Дракон. Он махал родителям и Ре лапой, а ещё… Выплёвывал мыльные пузыри, наполненные огнём! Перламутровые, радужные, розовые, с искрами и языками пламени внутри, большие и маленькие пузыри летели над пещерами сквозь дождь вместе с папой Ре и воздушным патрулём. И до папы Ре дошло: вот зачем Драконы ели мыло!

С каждым мощным взмахом крыльев Белый Дракон выпускал небольшую порцию пузырей с огнём. И буквально через несколько минут в воздухе вместе с Драконами парили уже десятки горящих мыльных светлячков.

Как рисовать волны и точки

Хотите узнать, чем занималась Майя, пока мы с оператором делали снимки сотни светящихся огней и Драконов?

Мокрая, но упрямая девочка искала у подножья гор кусочек сухой земли и подходящую веточку. Но дождь залил почти все поляны, дорожки и каменные плато. А гористые обезьяны, покрытые кустами, деревьями и цветами, насмешливо смотрели на Майю свысока и плевались водой. Наконец найдя подходящий прутик, Майя решила колдовать прямо так, под дождём. Под дождём?

«Вообще так делать нельзя», – сказала бы бабушка По. Сказала бы и нахмурила брови, сжала губы и щёлкнула Майю по носу – так бы ей не понравилась эта идея. Всё потому, что каждый изгиб, каждый зигзаг или волна любого заклинания имели своё значение. Они впитывали движение