Приключения Майи, или История необычной девочки - Валентина Филиппенко

один из которых – судья, бегают по полю за броненосцем. Броненосец убегает, но если кому-нибудь удаётся ударить по нему ногой, то он сворачивается в клубок и катится по мокрой скользкой траве. В бронеболе побеждает та команда, которая закатывает броненосца в самую большую лужу посреди поля. Мужчины толкаются, кидают друг друга в грязь, орут, проклинают команду соперника дырявым небом и тухлым хлебом, а броненосец ещё и принюхивается к ним! И если ему не нравится, как пахнет игрок, который подбежал и пнул его, то он, это хитрое зверьё, не скручивается послушно, а выпускает вонючую струю в лицо несчастному и только подлетает в воздух, но никуда не катится. Вот такой характер у броненосца…

В общем, папа Ре должен проснуться к самой важной игре в году. И взять с собой на матч Майю! Он, конечно, не может проспать, но на всякий случай попросил разбудить его утром в этот день.

Когда земля будто сама вырастает под ногами, всему находится место и супа на дне миски остаётся ровно на одну ложку – это значит, что везение подползло близко-близко, на самом брюхе, и вот-вот обрушится, облизывая с ног до головы и довольно урча. Майя это чувствовала и смело карабкалась по храпящему папе Ре. Она удивительно ловко находила место, куда можно было наступить, чтобы не соскользнуть со ската и не разбудить папу слишком рано. Это точно было оно – везение.

Забравшись на вершину папо-горы, девочка скривила победно-радостную мину, скосила глаза, высунула язык и уселась на огромное, поднимающееся и опускающееся, словно морская волна, плечо. Папина золотая борода свистела, сопела и гудела.

Майя наклонилась к уху папы Ре и прошептала:

– Папочка… Великий Тутум уже надел дождевые сандалии и скоро поспешит на матч.

Волшебные слова закружились в ушной раковине Ре, словно в водовороте, и пропали. Папа Ре сладко засопел и поправил на плече ската, чуть не сбив Майю.

– Папочка… Грозный Жем достал пояс и повязку на волосы и прихорашивается перед улиточным зеркалом. Он расчёсывает бороду гребнем жены, пока та не видит, – прошептала Майя громче.

Теперь она даже не наклонилась над ухом папы, а просто говорила вслух о том, как игроки в бронебол готовятся к матчу. Но папа Ре всё так же спал.

И тогда Майя, чуть отодвинувшись от головы отца, набрала полную грудь воздуха и во всё горло закричала:

– Па-а-а-а-а-апо-о-о-о-о-очка! Старый Пинч и Хилый Каркус допили единорожье молоко и заплетают косы. Они уже предвкушают победу, а ты ВСЁ ЕЩЁ СПИШЬ?!

Тут Ре, словно ему молния влетела в зад, выскользнул из-под ската и вскочил в боевую стойку, осматриваясь по сторонам и тяжело дыша. Майя сидела у него на плече и хихикала.

– Тысяча стальных блох! Не видать Хилому Каркусу победы – Айя об этом ничего не говорили!

– Не говори-и-и-или-и-и! Айя не говори-и-и-или-и-и-и, – растягивая папино лицо за щёки в разные стороны, тянула Майя.

Айя, как говорил Майе папа Ре, когда-то предсказали всё-всё-всё. Даже игры в бронебол. И папа Ре знал результаты всех матчей. О победе команды Хилого Каркуса, старого охотника на Двухголовых Жаб, Айя ничего не писали. Папа Ре мог спать под дождём, во время урагана, но враньё тут же поднимало его на ноги.

Это был запрещённый приём, которым Майя пользовалась один раз в году. И он всегда работал.

Необычная девочка

Обычно перед матчем папа Ре и Майя заходили в лавочку Дождливого Паука. Огромное мохнатое членистоногое собирало капли росы в лесу по утрам и после смешивало их с пыльцой высоких цветов. До этих самых цветов мог добраться только Дождливый Паук, за что его все уважали: пыльца высоких цветов была сладкой и вязкой, будто протёртый мёд. Сам же Паук, ужасно страшный на вид, был добрым и умным. Даже бабушка По любила поболтать с мохнатым членистоногим, когда заходила в его лавочку. А уж папа Ре…

Так вот, перед игрой Майя и папа Ре садились за барную стойку и ждали, когда дедуля Паук смешает для них коктейль. И пока четырьмя из восьми лап он тряс шейкер, папа Ре рассматривал свиток с новостями и новые предсказания Айя, найденные на острове. Глаза папы скользили по строчкам быстро-быстро, словно сопливые слизняки между пальцев, – он искал новости про свою любимую команду Угрюмых Ртов. Папа Ре болел за Угрюмые Рты с самого детства: разрисовывал лицо сажей, надевал кожаную повязку на голову, играл в школьной сборной и даже сам недолго был её капитаном.

Майя пока ещё плохо читала символы Айя, поэтому просила папу посмотреть в новостях, нет ли там предсказаний про девочек? Необычных? Про неё?

Три глаза Паука, крутящиеся на маленькой лохматой голове, остановились на Майе и перестали мигать:

– Ты ждёшь предсказаний Айя о себе? Почему?

Майя достала из кармана половинку кокоса с рисунком Дракона и себя и положила его на стойку.

– Это я. И мой друг Дракон. Настоящий Дракон. У него дома есть много наскаляк, и на одной из них нарисована я. Девочка с проколотыми ушами. А это значит, что где-то в предсказаниях Айя должно быть написано, какие приключения меня ждут и что такое необычное я сделаю.

Папа Ре, слишком увлечённый новостями, даже не услышал разговор дочки и Паука. Но Паук подтянул свободной лапой половинку кокоса поближе к трём глазам и хмыкнул.

– Ты хорошо рисуешь. Это же Серый Дракон – я знаю его отца… Но наскаляки в пещерах Драконов – это не предсказания Айя.

Майя не хотела верить Пауку. А он продолжил:

– Думаю, это твой друг нарисовал тебя. Представь: огромные Айя, уснувшие на берегу, превратились за сотни лет в горы. Они даже не знают, что такое проколотые уши… Они сделали все важные дела и теперь крепко спят у моря. Но серёжки тебе идут. Что это, кстати? Похоже на… змеиный зуб?

Это уже слишком! Который день Майе снились сны про дальние уголки острова, где она не будет ходить в школу, совсем скоро отправится в путешествие и попадёт в легендарные передряги. Майя будет плавать с огромными черепахами или жить в доме на баобабе с какими-нибудь смелыми мальчиками и девочками. А теперь Паук говорит, что всего этого не будет!

Подбородок Майи задрожал, глаза наполнились слезами, и она закачала головой. Нет!

Но Паук продолжил, вытирая стаканы мохнатыми лапами и заглядывая в окно, где к игре в бронебол сгущались тучи и собрался ливень.

– Айя… не размениваются на мелочи. Не считая бронебол, конечно. Ты