Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

– Ну? – Купец ткнул его стволом в лоб.

У второго лицо было белое, как рыбье брюхо, глаза красные. Он опять зашел сбоку и молча пнул в челюсть. Рот наполнился кровью, потемнело в глазах. И вдруг заломленные за елку руки опали к земле, обрез со взведенным курком оказался на траве, а поверх него нога в тяжелом двойном вибраме сорок шестого размера. Дохляк, схватившись за живот, корчился у ручья, купец лежал пластом. Высокий, широкоплечий парень щелкнул лезвием складного ножа, опустил его в карман и подмигнул Алику:

– А могли пристрелить!

Он был рус, с обгоревшим на солнце красным лицом сельского жителя, на щеках курчавилась рыжеватая бородка, прозрачными камушками любопытно поблескивали голубые глаза, в которых, как погода в горах, легко и быстро меняется выражение смущения, сочувствия и лютой жестокости.

– Могли! – прошепелявил Алик разбитыми губами, поднялся на подрагивающие ноги, пошатываясь, подошел к наркоману, пнул раз, другой, третий в лицо, в живот. Тот только утробно хекал.

– Не убивай! – Двойной Вибрам вынул патрон из обреза, хотел провернуть его на указательном пальце на ковбойский манер, но он сорвался, Вибрам подхватил его двумя руками и рассмеялся с льдинкой в голосе. В его непринужденных движениях было что-то кошачье. Он легонько ткнул ногой лежащего купца, тот поднялся на четвереньки и сел. Двойной Вибрам взвел курок, приставил обрез к его лбу и нажал на спусковой крючок. Обрез звонко щелкнул. Купец дернулся, он был бел, голова старчески тряслась.

– Отсыревшим патроном зарядил? – забавляясь, как кот с мышкой, спросил купца, добродушно поглядывая на свою жертву. Снова взвел и снова спустил курок, целя ему в голову.

– Что с ними делать будем? – обернулся к чикиндисту.

– Утопим, пусть плывут ко двору участкового, он давно ищет с ними встречи. – Алик нагнулся над ручьем, плеснул в разбитое лицо холодной водой, розовые струи, извиваясь, потянулись по течению. Краем глаза он видел, как Двойной Вибрам наклонился к купцу и, зловеще улыбаясь, проговорил что-то вполголоса. Алик услышал лишь конец фразы: «… хин друг».

На купца его слова подействовали ошеломляюще, он затравленно взглянул на чикиндиста, поднялся, перекинул руку дружка через плечо и поволок его вниз по тропе.

– Придут ведь кодлой?! – вопрошающе взглянул на спасителя Алик.

– Не придут, – твердо сказал странный гость. – Если хочешь, догони и добавь… Только не убивай.

– Да пошли они…

– Я тоже так думаю!

Прихрамывая, ощупывая языком вспухшие десны, Алик отпер дверь, вынес посуду, разложил возле ручья костер и навесил над огнем чайник.

– Как зовут-то?

– Виктор!

– А меня Алик!

Гость кивнул, вынул из кармана пачку рублевок, отобранную у купца, располовинил на глаз и, не спрашивая согласия, сунул половину в карман энцефалитки Алика, затем снова принялся разбирать и ощупывать обрез. Странный был тип. Алик не мог понять, нравится он ему или нет.

– Я не мент, чтобы выспрашивать, – сказал через силу, поглядывая на тяжелые ботинки: – Но ты хоть кто? Откуда взялся?

– Живу там. – Не поднимая глаз, Виктор махнул рукой куда-то в сторону верховий реки. – Что-то вроде егеря.

Алик помолчал, глядя на огонь, сунул в рот палец, потрогал зуб, сплюнул:

– Знаю я и егеря, и лесника, и лесничего… Не хочешь говорить – твое дело… Хреново бы мне пришлось, если бы не ты.

От ночлега гость отказался, поговорил о всяких пустяках, протянул обрез и патрон.

– Сгодится?!

Алик замотал головой:

– С такой штукой мне опасней, чем без нее: от шпаны уберечься проще, чем от ментов.

Виктор спорить не стал, пожал плечами, сунул обрез за пояс.

Из пустячного разговора Алик извлек, что гость – алма-атинец, в горах недавно, ориентируется только в ближайшем районе. Засветло выкатилась на хребет полная луна. И Виктор отправился к себе один. Кому голову морочил?.. Чтобы ходить в горах ночью – надо очень хорошо знать местность. Мелькнула у Алика подлая мыслишка посмотреть утром следы, но он стыдливо подавил в себе любопытство.

Пришлось браться за работу и таскать мешки к скотопрогонному мосту, хотя тело еще побаливало после побоев. Был бы напарник, натянули бы трос над водой и перебросили груз за день. Одному же, с мешками, ходить и ходить. «Принес бы черт хоть какого-нибудь туриста!» – подумал Алик и вскоре заметил, что кто-то идет с верховий реки с тощим рюкзаком на одном плече. Это был Виктор.

– В город собираешься? – спросил, сухо поздоровавшись.

Алик раздраженно ткнул кулаком в тугой мешок:

– Сначала перетаскать надо, потом идти, машину заказывать.

– Сколько рейсов будет?

– Один!

– Сюда машина порожней пойдет? – выспрашивал гость.

– Хорошо бы загрузиться продуктами на зиму, только вряд ли получится.

– Что так?

– Как всегда, – безнадежно развел руками Алик, – вырвусь в город, получу деньги, загуляю…

Он ждал обычного совета: не пей! Но его не последовало. Виктор что-то прикинул про себя и сказал:

– Если даже не запьешь, в машине, наверное, останется место, чтобы прихватить и мой груз: килограммов триста. А я тебе помогу загрузиться. Идет?

– Какой разговор? – радостно вскрикнул Алик. – Снова выручаешь.

К обеду они натянули трос, спешить уже не было смысла, стали переждать жару в тени.

– Ты рубаху порвал. – Алик сунул палец в прореху на рукаве Виктора. Снял с головы кепку-афганку, отогнул козырек и протянул ему иголку с ниткой. Виктор отмахнулся:

– Людка зашьет! – Его спокойные глаза дрогнули, понял, что проговорился, но ничего не стал пояснять.

Он переночевал в избушке травника. На следующий день, к полудню, они переправили через реку последние мешки, перетаскали их до места, куда могла подойти машина, а на другой день добрались до ближайшего села. Алик заглянул в аптеку, потоптался возле витрины, мучимый соблазном, и купил десять флакончиков пустырника. Под насмешки Виктора парочку из них он осушил на остановке местного автобуса, погрыз на закуску черствую пресную лепешку, при пересадке на другой, рейсовый городской, автобус, освободился еще от пары флакончиков. Закусывать было нечем, Алику хотелось поговорить, но разговорить Виктора не удавалось, а пить он отказывался.

– Нельзя! – отрезал сухо. – Ночевать придется у матери.

– Может, и меня устроишь? – оживился Алик. – До города протрезвлюсь.

– Не могу явиться с гостем! Сам на кухне ночую: в полуторке мать, сестра с мужем и трое детей.

– В моей конторе просторней, – согласился Алик и свернул пробку со следующего флакона.

По договоренности на следующий день они встретились в «Травлекарспроме». Алик уже успел опохмелиться, был весел, насмешлив, беззаботен и, может быть, благодаря настойке пустырника не загулял на несколько дней в долг, но прикупил за