Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

Глава двадцать четвертая

Курс полярной космографии[47]

Нечего и говорить, что, для того чтобы сесть за стол, надо было опуститься на землю.

– Кто не отдал бы, – сказал доктор, – все обеды и все столовые в мире за обед под восемьюдесятью девятью градусами, пятьюдесятью девятью минутами и пятнадцатью секундами северной широты!

Путешественники только и думали, что о своем настоящем положении; у них не выходил из головы Северный полюс. Опасности, перенесенные для его достижения, невзгоды, с которыми придется бороться на обратном пути, – все было забыто в упоении неслыханным успехом. Осуществилось то, чего не могли совершить ни древние, ни новейшие народы, ни европейцы, ни американцы, ни азиаты!

Поэтому товарищи доктора внимательно слушали его, когда он стал делиться с ними своими познаниями, сообщая им сведения о Северном полюсе.

Клоубонни с искренним восторгом предложил первый тост в честь капитана.

– За здоровье Джона Гаттераса! – воскликнул он.

– За здоровье Джона Гаттераса! – хором повторили товарищи.

– За Северный полюс! – ответил капитан с необычайным возбуждением, которое так не вязалось с его обычной холодностью и сдержанностью.

Чокнулись кружками, и за тостами последовали горячие рукопожатия.

– Итак, – заявил доктор, – совершилось самое замечательное открытие нашей эпохи! Кто бы мог подумать, что Северный полюс будет исследован раньше некоторых областей Центральной Африки или Австралии? Гаттерас, вы стали выше всех Стенли, Ливингстонов, Бёртонов и Бартов! Честь вам и слава!

– Вы правы, доктор, – сказал Альтамонт. – Принимая во внимание все трудности такого предприятия, можно было думать, что Северный полюс будет открыт в последнюю очередь. Если бы какое-нибудь правительство захотело во что бы то ни стало исследовать Центральную Африку, – это ему несомненно бы удалось при известных жертвах деньгами и людьми. Но когда направляешься к Северному полюсу, разве можно быть уверенным в успехе? Ведь всегда можно ожидать непреодолимых препятствий.

– Какие там непреодолимые препятствия! – горячо воскликнул Гаттерас. – Непреодолимых препятствий не существует. Человеческая воля одолеет все на свете!

– Как бы там ни было, мы находимся у полюса, а это главное, – заявил Джонсон. – Скажете ли вы, наконец, доктор, что особенного представляет Северный полюс?

– Прежде всего то, дорогой Джонсон, что только эта точка земного шара остается неподвижной, между тем как все другие вращаются с большей или меньшей скоростью.

– Однако я не замечаю, – ответил Джонсон, – чтобы мы были здесь более неподвижными, чем в Ливерпуле.

– Как в Ливерпуле, так и здесь вы не замечаете движения Земли, потому что движетесь или остаетесь в покое вместе с ней. Но все же факт не подлежит сомнению. Земля совершает в двадцать четыре часа полный оборот вокруг своей оси, концы которой проходят через Северный и Южный полюсы. Таким образом, мы находимся на одном конце этой неподвижной оси.

– Значит, в то время как наши земляки быстро вращаются, мы спокойно остаемся на месте? – спросил Бэлл.

– Почти на месте, потому что мы не находимся на самом полюсе.

– Вы правы, доктор, – покачав головой, серьезно проговорил Гаттерас. – До полюса остается еще сорок пять секунд!

– Это такая малость, – сказал Альтамонт, – что мы можем считать себя в состоянии неподвижности.

– Да, – сказал Клоубонни, – а между тем обитатели любой точки экватора делают триста девяносто шесть лье в час.

– И при этом ничуть не устают! – в удивлении воскликнул Бэлл.

– Совершенно верно, – ответил доктор.

– Однако, – продолжал Джонсон, – Земля вращается не только вокруг своей оси, но и вокруг Солнца?

– Да, за год Земля, двигаясь поступательно, совершает оборот вокруг Солнца.

– А что, это движение Земли быстрее, чем вращение вокруг оси? – спросил Бэлл.

– Неизмеримо быстрее! Хотя мы и находимся у полюса, поступательное движение увлекает нас, как и всех остальных обитателей Земли. Таким образом, наша предполагаемая неподвижность не более как химера. Мы неподвижны относительно других точек земного шара, но не относительно Солнца.

– А я-то думал, что нахожусь в полной неподвижности! – с комической досадой воскликнул Бэлл. – Попал пальцем в небо. Положительно, в этом мире нигде не найдешь ни минуты покоя.

– Твоя правда, Бэлл, – сказал Джонсон. – Не скажете ли, доктор, какова скорость этого поступательного движения?

– Она очень велика, – ответил доктор. – Земля движется вокруг Солнца в семьдесят шесть раз быстрее двадцатичетырехфунтового ядра, которое пролетает сто девяносто пять туазов в секунду. Следовательно, она движется со скоростью семи и шести десятых лье в секунду. Как видите, это куда быстрее, чем вращение любой точки экватора.

– Черт возьми! – воскликнул Бэлл. – Прямо не верится, доктор! Больше семи лье в секунду! Неужели Господь Бог не мог сделать так, чтобы мы оставались неподвижными!

– Будет вам, Бэлл! – сказал Альтамонт. – Вы сами не знаете, что говорите. Ведь в таком случае не было бы ни дня, ни ночи, ни лета, ни весны, ни осени, ни зимы.

– Не говоря уже о других, еще более ужасных последствиях, – добавил Клоубонни.

– Каких же именно? – спросил Джонсон.

– Да мы упали бы на Солнце.

– На Солнце? – переспросил в изумлении Бэлл.

– Без сомнения. Если бы Земля вдруг остановилась, она упала бы на Солнце, правда через шестьдесят четыре с половиной дня.

– Вот так падение, которое длится шестьдесят четыре дня! – воскликнул Джонсон.

– Ни больше ни меньше, – ответил доктор. – Земле пришлось бы пройти расстояние в тридцать восемь миллионов лье.

– А каков вес земного шара? – спросил Альтамонт.

– Пять тысяч восемьсот восемьдесят один триллион тонн.

– Ну, такие числа ничего мне не говорят. Их никак не возьмешь в толк, – сказал Джонсон.

– Поэтому, дорогой Джонсон, я предложу вам два примера, которые скорее запечатлеются у вас в памяти. Итак, запомните: для того чтобы уравновесить Землю, пришлось бы взять семьдесят пять лун, а чтобы уравновесить Солнце, потребовалось бы триста пятьдесят тысяч земных шаров.

– Подавляющие цифры! – воскликнул Альтамонт.

– Вот именно подавляющие, – согласился Клоубонни. – Но вернемся к полюсу; мне кажется, лекция на эту тему уместнее всего в этой точке земного шара. Но, может быть, я вам наскучил?

– Продолжайте, доктор, продолжайте, – сказал Альтамонт.

– Я сказал вам, – начал доктор, который с такой же охотой поучал других, с какой они его слушали, – я сказал вам, что полюс неподвижен относительно других точек земного шара. Но это не совсем так.

– Как! – воскликнул Бэлл. – Вы отказываетесь от своих слов?

– Дело в том, Бэлл, что полюс не всегда занимал то место, где он сейчас находится, и некогда Полярная звезда находилась дальше от небесного полюса, чем теперь. Следовательно, наш полюс обладает некоторым движением и описывает круг примерно в течение двадцати шести тысяч лет. Обусловливается это так называемым «предварением равноденствий», о чем я вам сейчас расскажу.

– Но разве не может случиться, – спросил Альтамонт, – что когда-нибудь полюс