Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

конкретные вещи – их глупо даже искать! Это наверняка то, что с горы было принято штабс-капитаном за ориентир будущего клада. «Даша, как всегда, права, – думал он. – Чтобы понять это, надо, как тому Дункелю, подняться на гору ночью!»

У него даже засосало под лодыжкой. Уже за чаем, когда путники подсели ближе к костру, он, поглощенный своими мыслями, неожиданно произнес:

– Надо подняться на гору…

Все подняли головы.

– Ты это к чему? – осторожно спросила Даша.

Ответить Павел не успел. В ту же минуту произошло нечто, отчего все они долго потом не могли прийти в себя – внезапно со стороны реки налетел порыв ветра, пламя костра, с жаром лизнув штанину отпрянувшего Савелия, полыхнуло в сторону горы и средь шума ветра, треска костра и шуршания гальки под ногами вскочившего москвича, послышался ясный, пробежавший меж них и пропавший где-то у вершины шепот: «Проша…»

Все окаменели.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем путешественники пришли в себя.

– Что это было? – встряхнув головой, изумленно произнес Трофим.

– Сила нечистая… – прошептал Прохор.

– Вроде как… тебя звали… – испуганно пролепетала Настя.

– Нечистая… – вновь шепнул охотник. И вдруг занервничал. – Точно, к смерти близкой! И ведь не хотел идти…

Даша прижалась к Павлу; Семен, не мигая, уставился на охотника – в глазах тот же испуг, что и на заимке.

– Еще знак! – пролепетал Трошка. – Рядом мы с ним, с золотом…

Прохор нервно заерзал:

– Возвращаться надо – вот что это за знак!

– Ну уж нет! – прошипел Трофим. – Искать надо!

Дед взмахнул рукой:

– Молчи уж!

Сердце Павла учащенно забилось.

– Шепот пропал там… – медленно сказал он. – Он поднял глаза на вершину, и в них сверкнули отблески костра. – Надо подняться на гору!

– Вы это серьезно? – фыркнул москвич. – Хотите найти шепчущего призрака? Вы спятили! Это вообще мог быть слуховой обман, мираж!

Павел скрипнул зубами:

– Я один поднимусь…

Он встал. У костра стало тихо.

– Паша… ты уверен? – послышался дрогнувший голос Даши. – Зачем сейчас-то?

Треск костра заглушил последнюю фразу: горящее полено внезапно вывалилось из пламени и, полыхнув, осветило лицо Павла – он смотрел на жену:

– Потому, что первый час ночи…

– Я с тобой! – вскочил Трофим.

Глаза Насти загорелись:

– И то, правда, деда, для чего пришли? Может, с того и не находили ничего, что не в то время искали!

– Правильно! – подхватил Трофим. – Айда, наверх!

– Цыц, чертенята! – прикрикнул Прохор. – Ходила баба на гору, да не в ту пору! Ишь, разошлись! Поиграли – и будя! Поутру – домой!

– Только через гору! – взвизгнула Настя, вскакивая.

Старик опешил:

– Сядь, язва! Учить еще будешь… Связался с вами на старости… Говорю – нечистая здесь! Всем здесь мерещится…

Настя села. Дед, отвернувшись, что-то невнятно пробурчал. Все смотрели на него. Неожиданно Савелий повернулся к Павлу:

– Что же все-таки хотите найти? Уж не «пояс» ли?

Павел растерянно помотал головой:

– Не знаю…

Москвич, сопя, помолчал.

– Прохор Николаевич… А я ведь тоже поднимусь…

Дед, взглянув на него, укоризненно покачал головой:

– Вот и от тебя дождался…

Павел встал и молча зашагал к палаткам.

– Где фонарь? – послышалось уже издали.

– Возьми в моем рюкзаке! Я с тобой! – Трофим соскочил с места.

– Погодьте, черти! Вместе пойдем!

Прохор поднялся и прокричал вслед убегающему парню:

– Ружье возьми, дурья башка!

– Ну, Прохор Николаевич, даешь! – крякнул Савелий и перевел взгляд на Дашу: – Вы не против, если Семен с вами останется?

Даша растерянно кивнула. Москвич взглянул на товарища:

– Останешься?

– Ладно, – мрачно отозвался тот.

– Может, и я… – слабо начала было Даша, но тотчас же из темноты послышался голос Павла:

– Нет! Оставайся здесь!

* * *

На вершину поднимались при свете фонарей. Впереди, ворчливо бормоча, шуршал галькой дед Прохор; за ним, то и дело наступая ему на пятки, жалась Настя, следом – Павел, старательно подсвечивающий тропу под ее ногами… Замыкал вытянувшуюся цепочку путников Трофим, неприятно досаждавший шедшему впереди Савелию несносным сопением в затылок…

Они прошли полосу высоких кустов, миновали огромные валуны, чернеющие, точно заброшенные могильники… Выше потянулись островки стелющегося по камням кустарника… Их колючие кущи каждый раз приходилось обходить – то с одной стороны, то с другой, – и путники, стараясь не отстать друг от друга, запетляли по склону неровной змейкой, вынужденно замедляя движение вверх.

Но это было только началом – впереди ждало новое испытание: метров через пятьдесят растительности поубавилось, но склон неожиданно сделался круче… Идти стало намного труднее, а вскоре они и вовсе закарабкались по скалистому хребту, машинально нащупывая руками каменные выступы… И, казалось, тому не будет конца…

Но вот, как-то незаметно, под ногами стало ровнее, подъем положе… Уже у самой вершины старик остановил команду перевести дух…

Повернувшись, он осветил молодежь налобником, но, как ни удивительно было для него, никто не роптал; или ни у кого не было сил роптать – все тяжело дышали, словно побитые собаки… Лишь Савелий, отвернувшись от света в сторону стоявшего ниже Трофима, негромко выругался…

Через пару минут вновь тронулись… Прошли пять метров, еще десять… И вдруг – безбрежная ширь ночного небосклона, усыпанного миллиардами сверкающих меж черных пятен звезд, распахнулась перед их взорами; еще несколько метров – и темная полоса неровной вершины протянулась под ними куда-то далеко к западу.

Прохор, пройдя вперед, остановился и вновь, тяжело дыша, перевел дух. Вскоре к нему подтянулись остальные. Фонарь старика скользнул по лицам и погас.

– Кажись, добрались… Однако делать-то чего будем, в темени?

Вместо ответа, путники растерянно зашарили лучами по сторонам: тьма обступала незадачливых искателей кладов, еще более густая от нервно дрожащего света фонарей.

– Да что здесь можно найти! – сердито проворчал Савелий.

– Черт побери! – выругался Трофим. – Хоть глаз коли! И луны-то нет. Звезд много, а луны нет…

– А времени сколько? – зачем-то спросила Настя.

– Тебе-то на что время? – отозвался Прохор.

Савелий машинально навел фонарь на руку:

– Начало второго…

– Надо подождать, – неуверенно сказал Павел.

– Чего ждать-то? – рассердился дед. – Спускаться надо! Ясно ведь…

Отчего-то Павел вдруг почувствовал, что именно сейчас вот-вот и должно произойти то, что в такую же осеннюю ночь произошло со штабс-капитаном… Только надо набраться терпения, немного подождать! Если уйти – тайна так и останется тайной, и уже навсегда!

– Я подожду… – сказал он. – А вы спускайтесь.

– Да, деда, спускайтесь, мы подождем! – повторила Настя.

Старик навел луч на внучку:

– Ты что, ополоумела? Как же я тебя оставлю? А ну, пошли вниз!

– Нет! – вдруг отрезала Настя и решительно уселась на камень. – Я с ребятами! И убери фонарь!

Прохор в темноте молчал – изумленно, не находя что сказать… Наконец сквозь