Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Ну, погоди, чертовка… только возвернемся…

Фонарь погас.

– Теперь-то сколько времени? – спросил в темноте Трофим.

Савелий вновь посветил на часы:

– Полчаса прошло – без двадцати два. – И добавил: – Кажется, глупо все…

Старик кряхтя поднялся.

– Ну, хватит, пора и честь знать!

Настя, явно желая отвлечь деда, вдруг подняла голову к небу:

– Звезд-то сколько! Красиво как!

– Ты мне зубы не заговаривай – поднимай зад!

– Нет, дед, действительно – гляди какая яркая звезда!

– Сириус это, – послышался из темноты голос Павла. – Самая яркая звезда на небе… В созвездии Большого Пса…

Настя хихикнула:

– Надо же! С Собачьей горы на Пса смотрим!

– А вон выше, левее – созвездие Малого Пса, – вновь послышался голос Павла.

– Где?

– Да вон!

Павел нащупал в темноте руку девушки и навел ее на небосклон.

– А правее – их хозяин, охотник – созвездие Орион.

– Где-где? – пискнула Настя.

Все подняли головы.

– Вон видишь? Две звезды сверху и две снизу – это туловище охотника… А посередине – сужение – три звезды в одну линию – его пояс, то есть Ориона…

– Пояс? – мечтательно переспросила Настя. – И откуда ты все это знаешь?

– Интересовался когда-то… С этого пояса Ориона все и началось… – Он вдруг осекся. – Черт возьми! «Пояс»! Уж не этот ли? – Павел вскочил. – И две звезды под поясом в одну линию – «меч»… Меч Ориона!

– Где! – взвизгнул Трофим. – Вижу! Точно – две звезды, одна под другой!

– Быть может, на что-то указывают? В проекции… – В голосе Павла слышалось волнение.

– Глядите! – громко воскликнула Настя. – Под звездами… на горизонте…

Дрожь пробежала по телам путников: вдалеке, над скрытой мглою тайгой, блеснула вдруг в свете загадочной зарницы плоская вершина неведомой горы, похожей на стену неприступного бастиона; потом блеснула еще несколько раз… и еще… и пропала в толще осенней ночи.

Дед в темноте быстро перекрестился.

– Николина гора… – испуганно прошептал он.

Глава 9

Просторная Николина изба казалась давно заброшенной. В светлице – лишь запыленный стол у пробитого пулей окна, на столе закопченная, с отколотым верхом керосиновая лампа, да на стенке, у давно нетопленной печки – потемневшая от времени трехъярусная полка с сиротливой глиняной крынкой, мозолившей глаз, как одинокое напоминание о прошлом уюте. А еще два опрокинутых стула посреди комнаты, разбросанные клочья бумаги, и кучка сметенного кем-то мусора в углу…

Войдя в светлицу, Круглов огляделся. Молча прошел к столу. Колька в нерешительности остался стоять у порога, и Круглов, с тоскою глянув на брата, медленно провел пальцем по пыльной поверхности стола, прочертил длинную неровную линию, обошел стол и, прищурясь, покосился на окно.

В это время вошли Калюжный и Прокопенко. Комэск угрюмо посмотрел на них и, словно продолжая прерванную речь, проговорил:

– Вот и говорю я – сглупил Федор, у окна сел, да еще перед лампой…

Круглов вновь скосил глаз на пулевое отверстие в стекле, затем на лампу, словно проводя взглядом траекторию некогда просвистевшей пули, и тихо спросил:

– Как думаешь, комвзвод, аккурат в висок будет… одним выстрелом?

Калюжный и Прокопенко приблизились. За ними с вдруг охватившим его трепетом, какой случается при виде покойников, торопливо просеменил Колька.

Круглов глубоко вздохнул:

– Эх, Федор Остапов! Нехорошо ты сидел, однако…

Бровь его дрогнула. Вновь оглядев молчавших перед ним чекистов, он печально добавил:

– Да что говорить теперь! Берите стулья – совет держать будем. Времени в обрез…

Калюжный кивнул на Кольку:

– Пацан с нами, что ли?

– Николай видел Дункеля, кое-что знает… – садясь на край стола, устало пояснил комэск.

– Ясно. Никак брат?

– Брат, младший. Из Кругловых только двое мужиков и осталось – он да я. Ну, рассаживайтесь…

Калюжный и комвзвода, подобрав стулья, расселись посреди комнаты. Колька остался стоять у стола. Круглов скользнул взглядом по лицам, помедлил, словно раздумывая с чего начать, и, вздохнув, сказал:

– Сначала – что мы знаем на текущий момент… Во-первых, около трех недель назад в деревне объявился отряд Дункеля, остановился у Чалого… Видать, неслучайно: Дункеля привел преданный человек Чалого – некто Мохов, – личность, уж поверьте, мерзкая и злобная! Как он оказался у штабс-капитана – не знаю. Но ясно одно: в Глуховку пришли намеренно, а, значит, идти далее не собирались. Да и некуда…Думается, здесь и был их конечный пункт…

– Почему именно здесь? – перебил Калюжный.

– Погоди, – поморщился комэск. – Сказал же – не знаю. Ты дальше слушай! Во-вторых, в отряде Дункеля без Мохова было семь человек. И что самое странное – среди них две барышни.

– Барышни? Какие барышни? – Калюжный насторожился.

– Обыкновенные, в платьях, – незлобно съязвил Григорий. – Что это ты в лице изменился? Барышень не видал, что ли, матросы-папиросы?

– Видал… – пробормотал Калюжный. – И все же здесь, в тайге… Кто они?

– А про то Колька знает. Так, Николай?

– Ага, – шмыгнул носом тот. – Одна возрастом, почти как Тоська, и добрая…

– Как Тоська? – Круглов сморщил лоб. – Лет восемнадцати, что ли?

– Угу.

– Добрая, с чего же?

– Сахару дала мне раз. И вообще…

– Понятно. А вторая?

– Вторая – чуток помладше, красивая… – Колька, смутившись, шмыгнул носом. – Но я ее почти не видел – все в горнице сидела.

Круглов с любопытством взглянул на Калюжного:

– Ты что побелел вновь. Здоров ли?

Павел отвел глаза:

– Здоров… Только неужели эти дамы и есть те «важные особы»?

– Все может быть. Дай срок – разберемся…

Молчавший до сих пор Прокопенко заерзал на стуле:

– Остальные кто же были, у Дункеля?

Колька поднял глаза к потолку, будто вспоминая:

– Два охфицера было: этот Дунка, который за старшего у них – капитан, кажись, а другой – прапорщик. Звали друг друга по отчеству: прапорщик капитана – Петр Петрович, да Петр Петрович, а тот прапорщика – Александр Александрович. – Колька помолчал. – А еще три солдата было. Один старый – Иван, двое моложе – Федор и Петр.

– Откуда знаешь? – недоверчиво скосился на Кольку Прокопенко.

– Он у Чалого при доме состоял, – за брата пояснил Григорий и, уже обращаясь к нему самому, попросил: – Расскажи, что Дункель с собой вез!

Колька, словно почувствовав свою значимость, важно почесал затылок:

– Приехали на двух подводах. На одной сами сидели, на второй – вещи разные. Но все больше ящики – невеликие с виду, но тяжелые. Штук десять.

Стало тихо.

– Получается, наши клиенты? – нарушил наступившее молчание Прокопенко.

– Наши – не сомневайся… – протянул Круглов. Он поднял глаза к потолку. – В общем, картина, вырисовывается такая. Дня через два после их ночного заезда о Дункеле – не без помощи Кольки, конечно, знала уже вся деревня. Остапов отряжает брата на лесопильню, чтобы через тамошних рабочих известить о нем