Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Последний факт заметно ограничивал новых владельцев территории проживания хуту и тутси. Руанду-Урунди нельзя было административно объединить с Бельгийским Конго и, как следствие, ввести характерные для бельгийского колониализма приемы управления. Если таким колоссам, как Британия и Франция, еще могли извинить некоторые вольности в их подмандатных землях, тоБельгия была вынуждена приспос абливаться. Жители территории имели право обжаловать в Лигу наций «злоупотребления местных властей», чем активно пользовались. Да, их обращения обычно переадресовывались в администрацию мандата в Руанду-Урунди «для изучения и принятия мер на месте», но если бы что-то не устроило великие державы, то ситуация могла бы стать иной. Титульно мандат вообще был нужен для того, чтобы бельгийцы подготовили Руанду-Урунди к независимости. Стоит добавить, что сама по себе земля, приобретенная в ходе войны, была бельгийцам не особенно интересна. Полезных ископаемых там было мало – особенно по сравнению с богатствами Конго, так что горнорудные промышленные гиганты не желали туда инвестировать. Сельское хозяйство – основа экономики даже современной Руанды: там трудится до 90 % населения.

Отсюда главная задача – скорее умиротворить колонию. Сделать так, чтобы она не стала источником проблем, но приносила все же пусть скромный, но профит. В рамках этой линии колониальная администрация сделала ставку на формулу «разделяй и властвуй», помощь со стороны уже сложившихся общественных структур, а иными словами – на тутси. Начать стоит с того, что была сохранена монархия – вплоть до обретения Руандой и Бурунди независимости один король сменял на троне другого. Йюхи V правил в 1896–1931 гг. (успешно пережив на троне переход реальной власти от немцев к бельгийцам), Мутара III Рудахигва также процарствовал достаточно длительный срок – с 1931 по 1959 год, наконец, последним королем оказалось суждено быть Кигели V.

Рейхскомиссар Остафрики Герман фон Виссман

При этом в общем-то не правивший монарх олицетворял собой и, так сказать, благословлял и освящал сложившуюся систему социального расслоения, которая и была нужна бельгийцам. В 1926 году колониальная администрация (естественно, через посредство Йюхи V) провела реформу, сократившую количество вождей – знати, устранив тех, кто утратил за прошедшее с момента преобразований Мибамбе IV Рутаринды экономическую состоятельность – мелких разорившихся аристократов. Оставшиеся крупные землевладельцы, эксплуатирующие основную массу хуту, начали активно вовлекаться в новую систему управления. Параллельно прошла широкомасштабная приватизация, основанная уже не на традиционных местных, а на европейских узаконениях и правовой традиции, гарантированная юридической системой метрополии. Крепостное право в Руанде-Урунди сменилось безземельным освобождением крестьянства, его обатрачиванием и всемогуществом латифундистов.

Фактически бельгийцы постарались добиться (и в об-щем-то преуспели) слияния для масс воедино своей собственной и традиционной власти. Теперь практически невозможно было бороться с колонизаторами, не борясь и с тутси, – и последние, понимая, что именно бельгийцы стали главными гарантами их привилегий, сделались для них надежной опорой. Важный шаг был предпринят в 1935 году – в колонии были введены документы, удостоверяющие личность, в которых прописывалась национальность. Если раньше хуту мог, как мы помним, при определенных обстоятельствах стать тутси, то теперь эта возможность исчезла. Сословие опять начало ускоренным порядком превращаться в этнос. Социальные лифты встали – а тутси оказались просто обречены на широкое сотрудничество с колониальной администрацией – уже к концу 1930-х без нее они рисковали получить широкомасштабные этнические чистки, проводимые при полном одобрении большинства населения хуту. В деле сегрегации населения участвовала и католическая церковь: она разработала раздельную систему образования для тутси и хуту, хотя на протяжении 1940–1950-х годов подавляющее большинство учащихся были тутси. В целом миссионеры стали играть довольно заметную роль в жизни Руанды-Урунди – прежде всего по той причине, что здесь хуту еще могли на что-то рассчитывать. Принимая католицизм и пытаясь продвигаться в рамках церковной иерархии, они в конечном итоге, с одной стороны, стали зачатком будущей элиты своего этноса – просто как наиболее образованные его представители, а с другой – несколько изменили позицию миссионеров по отношению к тутси, которые не видели для себя резонов столь резко отказываться от традиционных верований. В конце 1940-х – начале 1950-х именно церковь будет в какой-то степени, пусть и ограниченно, бороться за права большинства населения региона.

Руанда-Урунди не была затронута Второй мировой (равно как и Конго), в 1946 году мандат Лиги наций превратился в мандат ООН. Формально практически повторявший в своих формулировках первый, на сей раз он действительно предполагал освобождение будущих Руанды и Бурунди от колониальной зависимости, хотя и вновь без твердо определенных сроков. Бельгийцы не спешили – в общем и целом распрощаться с Руандой-Урунди они были готовы, но категорически не желали давать отрицательный пример гораздо более важному (и просто крупному) Бельгийскому Конго. Как следствие, появляются силы, желающие ускорить процесс. Нетрудно догадаться, что в основном это были представители этноса хуту. В 1957 году была основана партия Пармехуту – le Parti du Mouvement de l’Emancipation Hutu – Партия движения освобождения хуту, которая ставила своей целью не только освобождение от колониальной зависимости, но и ликвидацию монархии и установление демократического правления, что не без некоторых оснований понималось как правление хуту – ведь именно они были большинством. Еще до этого интересы бельгийцев и тутси стали понемногу расходиться. Первые, заинтересованные главным образом в спокойствии в колонии, в том, чтобы не возникла очага военной напряженности в двух шагах от стратегически важной Катанги в Конго, еще в первой половине 1950-х начали медленную, но устойчивую демократизацию Руанды-Урунди, чтобы создать клапаны для спуска пара. Возникли выборные местные советы-коммуны. Элиты тутси забеспокоились и… стали стремиться к обретению независимости еще сильнее хуту – чтобы упредить наметившуюся перестройку общества, законсервировать с опорой на существовавшую пока королевскую власть (в теории абсолютную) свое положение.

В 1959 году начались первые столкновения на этнополитической почве. Пармехуту уже за год-полтора с момента своего создания стала военизированной. В ответ в 1959 году тутси сформировали партию УНАР (UNAR), продвигавшую идею независимости Руанды-Урунди при главенстве монархии тутси. Эта группа также стала вооружаться. Вскоре начались стычки между членами двух партий. В июле 1959 года, когда мвами Мутара III умер после плановой вакцинации, некоторые тутси решили, что он был убит. Его младший сводный брат стал очередным монархом под именем Кигели V. Сознавая, что положение его на троне непрочно, тутси решили нанести превентивный удар. В ноябре 1959 года члены УНАР попытались убить Грегуара Кайибанда – основателя Пармехуту.

Вскоре было совершено нападение на еще одного лидера хуту Доминика Мбоньюмутву. Это стало последней каплей. Грянуло всеобщее и чрезвычайно ожесточенное восстание против тутси. Всего в ходе столкновений было