Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

на треть заполненный зал, когда увидел остановившегося в дверях, внимательно оглядывавшего зал Рыжего. Сначала я даже усмехнулся, решив, что мой помощник, видимо, окончательно стал на путь нравственного исправления, посвящая свой досуг культурной программе, для чего воспользовался единственной в этих местах возможностью претворить ее в жизнь. Рыжий вдруг уверенно двинулся к небольшой группе людей, среди которых я с удивлением узнал своих недавних знакомых из-под лестницы в аэропорту. Выразительная харя Хриплого развернулась к подходившему Рыжему, и в этот самый миг в зале погас свет, а у меня под ухом оглушительно застрекотал аппарат, который, не знающий как избавиться от Птицына киномеханик запустил, не дождавшись третьего звонка. Мои подозрения усилились, когда на другой день я, как бы между прочим, сказал Рыжему, что видел в магазине его недавних корешей из-под лестницы. Но тот так старательно принялся отрицать наималейшую возможность подобной встречи, что я решил быть настороже до его следующего прокола, чтобы потом окончательно загнать его в угол и добиться правды.

Мы с майором двинулись к выходу. Сильно заскрипела, а затем оглушительно хлопнула входная дверь, и мы вышли на высокое полузанесенное снегом крыльцо. Лицо обожгло легким морозцем. Ветра не было, и меня, привыкшего за последние дни к ни на минуту не прекращающимся сотрясениям и завываниям окрестных пространств, плотно забитых стремительно несущимся снегом, вдруг почти испугали оглушительная бесконечная тишина, темное, с прорезающимися звездами небо и ощущение одиночества и затерянности в этой бескрайней ночи на самом краю света.

* * *

Майор, кажется, догадался, что творится у меня на душе, и с неожиданным участием в голосе спросил:

– Не боишься, Андреев?

Я стряхнул с себя оцепенение и тихо спросил:

– Чего?

– Всего, Андреев, всего, – мгновенно ответил майор, словно заранее знал, как я прореагирую на его вопрос. Закурив сигарету и глубоко затянувшись, он, подняв голову, пристально посмотрел мне в лицо.

– Всего – это почти ничего, – ответил я с дурацкой многозначительностью и с не менее дурацким апломбом добавил: – Если вы хотите мне что-то сказать, говорите конкретно. И мне понятнее, и вам короче.

– Короче, говоришь? – хмыкнул майор. – Не отдал бы ты, дорогой товарищ, все свои экспедиционные финансы, чтобы я говорил, не останавливаясь, до самого твоего отлета. К сожалению, начисто лишен такой благоприятной для тебя возможности. Во-первых, сам столько не знаю. Во-вторых – все тебе знать пока не полагается. Во избежание.

– Во избежание чего? – не выдержал я, хотя несколько секунд назад зарекся произнести всуе хоть одно лишнее слово.

– Ну, скажем, неприятностей, – снова хмыкнул майор. – Скажем точнее – больших неприятностей. Очень больших.

– Нас учили, что чем больше информации, тем точнее вывод, – возразил я.

– А нас учили, что обилие информации так же вредно, как и ее недостаток.

– Слишком разные у нас профессиональные подходы к действительности.

– Это у тебя к действительности. А у меня – к возможной действительности. Действительности со многими вариантами. Хочешь, один подкину?

Я пожал плечами, но майор, смотревший в это время в сторону, не заметил моего строптивого жеста.

– Женщина, которую вы с Птицыным так упорно разыскиваете, подалась вместе с Омельченко приблизительно в тот же район, куда через несколько часов отправишься ты.

Теперь уже, не выдержав, хмыкнул и я.

– Считаешь, фантастика? – живо спросил майор. – Почему?

– Фантастика в квадрате, – буркнул я, еле сдерживая неожиданное раздражение. – Кстати, эту же самую гипотезу два дня назад в несколько иной интерпретации мне изложил мой подсобный рабочий Кошкин. Что, естественно, говорит о ее качестве. Захвачена в качестве заложницы.

– Не слабо, – согласился майор. – Раньше что-то не замечал, чтобы Кошкину такие гипотезы в проспиртованные мозги заскакивали. Пожалуй, стоит поинтересоваться, что его вдохновило? А как вы со следопытом к этой идейке отнеслись?

– Отрицательно.

Я помолчал и, решив, что в связи с предстоящим в ближайшее время вылетом, терять мне особенно нечего, рискнул изложить майору все, что думаю о его действиях в отношении исчезнувших Омельченко и Ирины.

– И вообще… – Собрался с силами и, глядя в глаза внимательно смотрящему на меня майору, выдал: – Птицын правильно сказал – не с той стороны вы заехали. А мне почему-то кажется, что вы не просто ошибаетесь, а ошибаетесь с какой-то целью. Не такой Омельченко дурак. Я имею в виду и Хлесткина, и карабин, и все остальное. Ежу понятно, что его подставили. А потом на побег спровоцировали. И на все остальное. Взрывчатка, гранаты – дурь сплошная! Поскольку во всем этом вы принимали непосредственное участие и поскольку вы, извините, совсем не дурак, значит, все это с целью. Непонятно только с какой. И еще непонятно, чья она, эта цель? Ваша или кого-то другого?

Майор еще раз глубоко затянулся и далеко отшвырнул окурок. После этого он довольно крепко хлопнул меня ладонью по спине и с явно деланым оживлением сказал:

– Спасибо, что дураком не считаешь. А то ведь некоторые как рассуждают? Раз в такой дыре перед самой пенсией застрял, значит, или вовсе без царя в голове, или наказание, чтобы другим неповадно было. Ну а раз не дурак, за основу возьмем второе. Понял?

Меня хватило только на то, чтобы пожать плечами.

– Все это мне за тот тарарам, который здесь два года назад случился. Лихо случился. До сих пор аукается кстати и некстати. До сих пор у определенного контингента здешних и нездешних граждан ушки на макушке – раз не отыскали, значит, находятся же они где-то, эти почти три пуда золотишка. Находятся, находятся. А если находятся, значит, рано или поздно и он объявится…

Майор замолчал.

Я не выдержал и дернулся:

– Кто?

– А хотя бы и ты.

– Поздравляю. Да я об этом золоте еще несколько дней назад понятия не имел.

– Это ты говоришь. А контингент, скорее всего, так не считает.

– Наплевать мне, как они считают.

– А вот это уже речь не мужа, а мальчишки, которому слюни девать некуда. Действительность надо учитывать. Видишь, как она тебя закрутила? Теперь плюйся, не плюйся…

Он снова замолчал, и я, сознавая его правоту и желая – раз уж он случился, этот разговор, – вытянуть из главного местного милиционера как можно больше информации для последующих одиноких размышлений, и не зная, с чего начать, решил продолжить тему, с которой он сам начал несколько минут назад:

– Вы действительно получили на меня какую-то характеристику?

– Это я больше для твоего подчиненного, чтобы не перехватывал инициативу. Не смотри, что он весь вроде как на ладони. Чувствую, донышко имеется. Не исключено – двойное. А вообще получил: такой-то действительно находится в командировке, в таком-то