Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

ещё и ещё, мелкие и крупные, вдоль и поперёк – весь берег истоптан. Но ничего, иду, разговариваю сам с собой, песни пою, внимательно смотрю по сторонам. Впереди меня идут трое, их не сожрали (следы так и тянутся), и меня, надеюсь, не сожрут.

Дело уже к вечеру, начал присматривать местечко для ночлега. Песок под ногами кончился, берег подошёл под отроги Баргузинского хребта, и вместо песка пошли булыжники, мне пришлось обуться. Впереди виднеется что-то белое на берегу, может, крыша зимовья? Издалека не поймёшь. Дошёл, а это аншлаг, большой плакат на берегу: «Баргузинский заказник – охота запрещена». Меня это не касается, у меня и ружья-то нет. А место для ночёвки здесь плохое – лес заболоченный, в завалах, надо идти дальше. Уже в девять часов дошёл до мыса Зелёненький, на карте здесь обозначена бывшая деревня Токшаки (нежилая), здесь я нашёл ровное место и остановился. Скорее развёл костёр – комары озверели, тучами носятся, даже репеллента не боятся. Сварил суп-рассольник из пакета, добавил туда гречки для густоты и съел с аппетитом, проголодался порядочно. Перед сном снял с себя пропотевшую футболку, повесил её на палатку – вряд ли какой медведь решится подойти, человеческим духом далеко пахнет. Это старый таёжный метод защиты от медведей (у Федосеева вычитал), я его в таких медвежьих углах применяю. И сплю спокойно. А если и не применяю, то тоже сплю спокойно, медведь ведь ночью тоже спит, а не шарашится по тайге.

21.07.2015 г., вторник

Утром встал рано, в семь часов уже топал по тропе. Тропа торная, с маркировкой на деревьях, только комары свирепствуют с самого утра, приходится мазаться мазью. По тайге дошёл до мыса Бирокан, по бревну перешёл речку Токшаки, и тропа выскочила на берег Байкала, на гальку – опять мне ломать свои бедные ноги. Медвежьи следы всё так же встречаются, только в виде куч помёта, а отпечатков лап на камнях или на твёрдой тропе незаметно. Я периодически громко кричу всякую ерунду, чтоб меня было подальше слышно. Чтобы позавтракать, остановился около воды на камнях, развёл костерок от комаров, только они и дыма не боятся, прямо в нём летают. Далеко-далеко впереди чуть виден мыс Немнянка, до него километров пятнадцать, думаю до него сегодня дойти и заночевать. Безветренно, тихо, ясно, Байкал гладкий, лишь кое-где серебрятся проплешины ряби. Недалеко от берега плавает утка, нет-нет – нырнёт, видимо, что-то находит под водой. Вот так я посидел, отдохнул, перекусил и двинулся дальше, пока не жарко.

Двинулся по самому берегу около воды, ломаю ноги по камням. Рядом по тайге есть тропа, и неплохая, но я сунулся было – и выскочил обратно на берег: жара, комары какие-то сбесившиеся – облепляют всего, несмотря на мазь. А здесь, на берегу, сейчас поднялся лёгкий ветерок, их отгоняет. Мне объяснили местные, да я и сам уже заметил, что на Байкале днём воздух над водой прохладнее, чем над берегом, и получается движение воздуха – ветерок. А утром и вечером температура выравнивается, и ветер стихает. Среди дня встретились две байдарки, в одной – москвичи, в другой – иркутяне. Они идут встречным путём – из Хакусов в Нижнеангарск. Много не поговорили, они остановились на минутку, а потом двинулись дальше, поплыли вдоль берега. Сказали мне, что впереди идут по берегу трое, стучат ложками в тарелки. Я понял, что это те иностранцы, про которых мне говорил егерь Виктор на Дагарах, видимо, страшно им, медведей стуком пугают. Я иду не спеша, осторожно, опираюсь на свою удочку, как на трость, она мне помогает. На правой ноге что-то палец средний стал побаливать, самая подушечка – с чего бы это? Я утром положил в носок ботинка кусок мха – вроде лучше стало. Вот так и иду – хромаю, внимательно смотрю под ноги. Увидел на берегу куриное яйцо – белое, целое, правильной формы, думаю – какую курочку Рябу сюда занесло? Поднял – это камень, галька; надо же, как природа его обработала, не отличить от настоящего, если бы не тащить так далеко – взял бы с собой.

На мысе Эрекшакан оборудована стоянка, построен столик, кострище и развевается флаг России. Рядом впадает в Байкал ручей – чистый и холодный, грех было не остановиться и не отдохнуть. Отдохнул – пошёл дальше. Камни, камни, иду выворачиваю ноги. Надоело – сунулся в тайгу на тропу и через пять минут выскочил обратно: жара, комары, от них света белого не видно – лучше буду потихоньку по камням ноги бить. На привалах купаюсь, только по скользким камням заходить в воду очень неудобно, да и опасно, так я заползаю на четвереньках и выползаю так же, никто здесь меня не видит. Пока шёл – видел нерпу, она лежала на камне, грелась. Увидела меня – нырнула в воду и, сколько я ни ждал – не вынырнула, не появилась.

Путь сегодня тяжёлый, всё по камням, а ближе к вечеру начались вообще валуны в рост человека, лазить среди них или через них – сущее мучение. Поэтому, когда дошёл до мыса Немнянка, облегчённо вздохнул. Здесь стоит неплохое зимовье, буду в нём ночевать. Первым делом я искупался, смыл пот, а потом присел обсохнуть и отдохнуть после тяжёлого пути, записать дневные впечатления. Сижу пишу, увлёкся, а паут воспользовался и прокусил мне ногу, большая капля крови вытекла от щиколотки до самой подошвы – ну ни на минуту нельзя терять бдительность. Здесь ещё есть сотовая связь, Северобайкальск находится как раз напротив. Я позвонил в Ульяновск Игорю, брату, у него сегодня день рождения – поздравил.

Отдохнул немного и начал соображать насчёт ужина. Решил посмотреть грибов, было бы хорошо с ними сварить похлёбку. Но прошёлся по лесу – ничего не нашёл, пришлось варить гречневую кашу на сухом молоке, а чай заварил брусникой, получился красивый красный напиток и, самое главное, очень полезный для почек. Недалеко ставили сети рыбаки, когда поставили – подплыли ко мне. Я думал, они тоже будут ночевать в зимовье, но нет, они ночуют в своей лодке, у них в ней всё для этого оборудовано. Рыбаки, их двое, посидели со мной, поговорили, поудивлялись на меня и уплыли, а я завалился спать. Полати широкие, я разлёгся привольно, но только начал засыпать – зашуршали мои пакеты с продуктами, которые лежат на лежанке рядом со мной. Это гады-мыши почуяли добычу, полезли грабить и без того скудные мои запасы. Я в полной темноте (ставни специально закрыл, чтобы утром