Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Как бы ни было тягостно, разлука неизбежна.

Се Юнь больше не смотрел на Чжоу Фэй. Он тихо прикрыл дверь, широкие рукава его одежд взметнулись, словно небесно-голубые волны… И он исчез, как исчезает песок, брошенный в воду, – бесшумно и бесследно.

Когда Вэнь Юй, вернувшись из погони за Цао Нином, с изумлением узнал, что Се Юнь был на заставе, того уже и след простыл – будто ветром унесло.

Только к вечеру Ли Цзиньжун наконец выкроила немного времени, чтобы перевести дух. В ее отсутствие Сорок восемь крепостей едва не разрушили до основания, а стоило ей вернуться, все словно обрели опору и, расслабившись, обессиленно рухнули ничком.

Ли Цзиньжун некогда было скорбеть о случившемся: она тонула в водовороте неотложных дел. Очередь из нуждающихся в помощи тянулась от зала старейшин до самых отдаленных горных троп. Нужно было посчитать погибших и раненых, расставить способных держать оружие бойцов на посты, восстановить оборону заставы. У подножия гор стояло войско Южной династии во главе с Вэнь Юем – и пусть прибыли они зря, их тоже нужно было где-то временно разместить. А еще были безвинно пострадавшие мирные жители: они ждали, когда глава Сорока восьми крепостей выйдет и скажет им хотя бы пару утешительных слов…

С первыми фонарями Ли Цзиньжун отпустила помощников и, с трудом переставляя ноги от усталости, тихо вошла в комнату Чжоу Фэй. Она зажгла маленькую лампу и в ее тусклом свете взглянула на дочь. Та будто почувствовала что-то, поморщилась во сне и крепче вцепилась в свой меч. Ли Цзиньжун не знала, откуда взялся этот клинок, но теперь смогла разглядеть его как следует. Зрачки ее сузились: да он же точь-в-точь как тот, что некогда носил на поясе Ли Чжэн! От внезапного узнавания слово «наследие» будто обросло новыми смыслами.

Ли Цзиньжун тихо села на край кровати, откинула прядь волос со лба Фэй и осмотрела заживающую ссадину. Дочь выглядела такой несчастной. Глава Ли вздохнула, смягчившись, и осторожно взяла руку спящей, чтобы проверить сердцебиение.

За время своих скитаний Чжоу Фэй сильно изменилась и теперь не теряла бдительности даже во сне. Запястье – одно из самых уязвимых мест на теле. Едва пальцы матери коснулись кожи, она встрепенулась и тотчас открыла глаза.

Ли Цзиньжун поспешила стереть с лица малейшие намеки на нежность, сжала руку дочери и сухо приказала:

– Не дергайся.

Они не виделись почти год, но детская привычка подчиняться матери уже была у Фэй в крови, и она тут же замерла.

Ли Цзиньжун нахмурилась, осторожно попробовала влить в тело дочери тонкую струйку ци, но вдруг встретила сопротивление. Бой вымотал Чжоу Фэй, зато ци Цветения и Увядания, доведенная до предела, только закалилась в горниле сражений и теперь бушевала с небывалой силой, яростно обнажая клыки в ответ на любое вторжение.

– Внутренних повреждений нет, отдохнешь немного – все пройдет. Ма Цзили, похоже, пощадил тебя, – Ли Цзиньжун отняла руку. – Но что с твоей внутренней ци? Откуда это у тебя?

Чжоу Фэй поскорее хотелось узнать, почему Се Юнь так внезапно лишил ее чувств и куда он подевался. Но и вопрос матери без ответа она оставить не могла, поэтому быстро, без лишних подробностей, рассказала о встрече с Дуань Цзюнян в Хуажуне, конечно же, опустив просьбы безумицы звать ее бабушкой.

После провального покушения на самозванца Дуань Цзюнян оборвала все связи с заставой. У Ли Цзиньжун и своих дел хватало, поэтому она не интересовалась судьбой старой знакомой, да и легендарной воительнице вряд ли нужна была ее забота: найдется ли в этом мире хоть несколько противников, достойных Рук Цветения и Увядания? Кто бы мог подумать, что госпожа Дуань сама же и заточит себя на всю жизнь в круг, начерченный на земле?

Заметив задумчивость матери, Чжоу Фэй воспользовалась заминкой и спросила:

– Мама, насчет братца Се… того, который вернулся с нами…

Ли Цзиньжун подняла веки, и Фэй, внезапно оробев, отвернулась.

«Откуда такое смущение?» – тут же удивилась она самой себе и, собравшись с духом, решительно посмотрела матери в глаза.

– Братца?.. – сквозь зубы прошипела Ли Цзиньжун. От тона, которым мать произнесла это слово, у Чжоу Фэй по спине пробежал холодок.

Ли Цзиньжун бросила на нее испепеляющий взгляд:

– Ты знаешь, что он оставшийся в живых сын покойного наследного принца Идэ?

Глава Ли все еще таила на него обиду за прошлые выходки, кроме того, Вэнь Юй, разыскивая принца Дуань, перевернул вверх дном всю гору, так что не было смысла скрывать, кто он такой.

– Знаю. Он принц Дуань, постоянно сбегает из дома, приклеивает себе усики и под именем Цянь Суйю зарабатывает на жизнь продажей пьес, – Чжоу Фэй разом выдала всю подноготную Се Юня, затем, искоса наблюдая за лицом матери, осторожно добавила: – Хотя… э-э… в прошлый раз он действительно заслуживал порки за вторжение на Чернильную реку, но тогда он был просто посыльным, а в этот раз именно он…

Чжоу Фэй проглотила конец фразы: в сердце матери боролись противоречивые чувства, и лицо ее будто стало еще суровее.

Едва очнувшись, дочь вместо того, чтобы рассказать как положено обо всех бедах, что стряслись с нею в пути, первым делом распереживалась о каком-то чужаке! Раньше Ли Цзиньжун думала, что будет настоящим чудом, если эта строптивица с острым языком и ослиным упрямством, способная нагрубить собственной матери, вообще сможет выйти замуж, не нажив при этом кучу врагов. Но теперь она вдруг осознала, что значит «взрослую дочь дома не держи», и не знала, радоваться ей или огорчаться.

– Он ушел, – холодно сказала Ли Цзиньжун. – Вэнь Юй тоже его искал. Даже дозорные его не видели – вероятно, ускользнул через Чернильную реку.

– Что?! – вскрикнула Чжоу Фэй.

– Чего ты орешь? – отругала ее Ли Цзиньжун, вскочила и начала расхаживать по комнате, потирая переносицу. – Сын покойного наследного принца… Ты хоть понимаешь, что это значит?

Чжоу Фэй нечего было сказать.

– Когда Великая Чжао отступала на юг, для сплочения народа придумали девиз о преемственности, – продолжила Ли Цзиньжун. – «Законное наследие рода Чжао» – эти четыре слова легли в основу правления нового императора. Но если говорить о законности, то линия наследного принца Идэ имеет куда больше прав на престол, чем нынешний двор. Именно поэтому император Чжао Юань до сих пор не решается открыто объявить наследником родного сына.

Закончив, она метнула в дочь строгий взгляд, а Чжоу Фэй лишь бестолково вращала глазами – наверняка опять думала о чем-то своем и не слушала.

– Чжоу Фэй! – вена на виске у Ли Цзиньжун едва