Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

лежало на снегу без левой ноги, с большими повреждениями всего туловища. Одной руки не было, а другая лежала около шеи…» Так, на сорок восьмом году, закончилась жизнь великого князя Сергея Александровича.

Четвертый сын императора Александра II, он родился в 1857 г., участвовал в Турецкой кампании 1877–1878 гг. и получил за нее орден Св. Георгия 4-й степени, путешествовал по Востоку, после чего основал Палестинское общество, целью которого было исследование древней Палестины и оказание помощи русским паломникам в Святую землю.

Он интересовался историей и принимал близкое участие в возведении здания Музея изящных искусств в Москве, будучи председателем «Комитета по устройству музея». Душа музея И.В. Цветаев в своей переписке часто упоминает о беседах с великим князем, много способствовавшим становлению музея. Сам Сергей Александрович пожертвовал значительную сумму на зал Парфенона, а после кончины его вдова передала музею некоторые предметы из большой художественной коллекции Сергея Александровича.

В 1891 г. он стал московским генерал-губернатором и стяжал на этом поприще репутацию твердого охранителя самодержавия.

Незадолго до покушения великий князь стал получать анонимные письма с угрозами убить его, если он не прекратит преследования революционеров, но он пренебрег опасностью, только перестал выезжать вместе с женой, великой княгиней Елизаветой Федоровной (старшей сестрой жены Николая II).

Она одна из первых попала на место убийства своего мужа и подобрала среди окровавленных останков части головы и грудь великого князя.

Убийцей был некий Каляев, террорист, член Боевой организации партии социалистов-революционеров, ставившей целью путем убийств достижение справедливого социального порядка.

Останки великого князя Сергея Александровича похоронили в храме-усыпальнице, устроенном в подклете Алексеевской церкви Чудова монастыря, а на месте убийства поставили памятник.

После смерти мужа Елизавета Федоровна посвятила себя благотворительности: она основала Марфо-Мариинскую общину сестер милосердия, приобрела для нее два участка на Большой Ордынке, пригласила архитектора А.М. Щусева и художника М.В. Нестерова для постройки и отделки церкви Покрова Богородицы. Сама Елизавета Федоровна многие годы работала в общине, ухаживая за больными, – в Москве она пользовалась искренней любовью и уважением.

После захвата власти большевиками великую княгиню несколько раз пытались вывезти за границу, но она упорно отказывалась покинуть Россию, свою новую родину. В 1918 г. большевики арестовали ее вместе с великим князем Сергеем Михайловичем (двоюродным братом ее мужа), тремя сыновьями великого князя Константина и сыном Павла Александровича и увезли на Урал в город Алапаевск.

Вскоре по приезде она и другие жертвы большевистского произвола были доставлены к заброшенной шахте и живыми сброшены туда, вслед за ними полетели гранаты. Раздались взрывы, и удовлетворенные убийцы удалились – дело было сделано.

Но окрестные жители, подобравшись к шахте, еще слышали голоса глубоко внизу, а когда белые, взяв Алапаевск, извлекли тела мучеников, то оказалось, что голова одного из мальчиков была перевязана платком Елизаветы Федоровны… Там, в кромешной тьме, истекая кровью, прощаясь с жизнью, она находила в себе силы утешать и ухаживать…

Ответ на вопрос, как и когда снесли памятник, поставленный на месте убийства великого князя, прекрасное произведение замечательного художника, мы можем найти в любопытном отрывке из рассказа коменданта Кремля: «Наступило 1 мая 1918 г. Члены ВЦИК, сотрудники ВЦИК и Совнаркома собрались к 9.30 утра в Кремле, перед зданием Судебных установлений.

Вышел Владимир Ильич. Он был весел, шутил, смеялся. Когда я подошел, Ильич приветливо поздоровался со мной, поздравил с праздником, а потом шутливо погрозил пальцем:

– Хорошо, батенька, все хорошо, а вот это безобразие так и не убрали. Это уж нехорошо, – и указал на памятник, воздвигнутый на месте убийства великого князя Сергея Александровича.

Я сокрушенно вздохнул.

– Правильно, – говорю, – Владимир Ильич, не убрал. Не успел, рабочих рук не хватило.

– Ишь ты, нашел причину! Так, говорите, рабочих рук не хватает? Ну, для этого дела рабочие руки найдутся хоть сейчас. Как, товарищи? – обратился Владимир Ильич к окружающим.

Со всех сторон его поддержали дружные голоса.

– Видите? А вы говорите, рабочих рук нет. Ну-ка, пока есть время до демонстрации, тащите веревки.

Я мигом сбегал в комендатуру и принес веревки. Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.

– А ну, дружно! – задорно скомандовал Владимир Ильич.

Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК и Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули, и памятник рухнул на булыжник.

– Долой его с глаз, на свалку! – продолжал распоряжаться Владимир Ильич.

Десятки рук подхватили веревки, и памятник загремел по булыжнику к Тайницкому саду».

Не правда ли, милая картина? Группа большевиков распоряжается в Кремле, как в своем доме, а Ленин показывает своим подельникам, как делать петлю на веревке…

Глава II

Китай-город

Китайгородская стена

Еще недавно, лет пятьдесят тому назад, Москва могла гордиться совершенно уникальным сооружением, подобного которому в крупных городах почти нигде не осталось. Это была Китайгородская стена, непревзойденный образец русской средневековой крепостной архитектуры.

Приземистая стена, предназначенная для защиты от артиллерии, протянулась большим полукольцом на два с половиной километра начиная от Арсенальной башни Кремля и приходя к тому же Кремлю, к его Беклемишевской башне.

Стена прерывалась четырнадцатью мощными башнями, стоявшими на важных стратегических направлениях и сторожившими выходы из крепости. Из этих четырнадцати шесть было воротных – Воскресенские (в нынешнем Историческом проезде), Троицкие (напротив Рождественки), Никольские, или Владимирские, Ильинские и Варварские (там, где одноименные улицы – Никольская, Ильинка и Варварка – пересекали линию укреплений), Космодемьянские и Москворецкие (позади церкви Покрова, что на Рву).

Строительство оборонительных сооружений вокруг Китай-города в XVI в. вызывалось необходимостью оградить быстро растущий городской посад от иноземных захватчиков. В то время с переменным успехом шла Ливонская война, а внутренние районы Московского государства подвергались нашествиям крымских татар. Так, в 1521 г. войска хана Махмет-Гирея бесчинствовали совсем рядом с городом, разорили Николо-Угрешский монастырь и «мало города Москвы не доходили».

Еще при великом князе Василии III было решено защитить посад, но строить укрепления начали в 1534 г. при правлении его вдовы Елены Глинской: «Того же лета, на весну, Государь князь великий Иван Васильевичь всеа Русии, в первое лето государство своего по представлении отца своего великого Князя Василия Ивановича, помысли с своею матерью великой Княгинеию Еленою, и с Митрополитом Даниилом, и с своими доброхоты, с князи и бояры, повеле у себя на Москве поставити град древян на посаде на болшее пространство богоспасенного и преименитого града Москвы. И по