Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Шериф рассмеялся, не уловив, в чем соль шутки.

– Удача тебе улыбнулась, гончар. – Он схватил Робина за руку. – Я приехал сюда именно для того, чтобы изловить этих разбойников и предать их правосудию. Как тебя зовут, добрый человек?

Беатрис смутилась и покраснела.

– Я даже и не спросила.

– Роберт, – ответил Робин без малейшей запинки, словно носил это имя с рождения. – Роберт Уэнтбридж. Так называется место, откуда я родом.

Беатрис растерянно посмотрела на Джейн.

– А Джейн…

– Я продаю домашнее варенье, – сказала Джейн строже, чем собиралась. – На рынке в Мансфилде. Очень рада знакомству, милорд.

– В самом деле. – Уолтер смерил ее пристальным холодным взглядом и, убедившись, что она не представляет угрозы – и вообще ничего собой не представляет, – вновь повернулся к Робину. Ее напряженные плечи ощутимо расслабились, когда она поняла, что шериф потерял к ней интерес. – Ну, тогда приглашай их за стол. Наш гончар заслужил добрую чарку вина, а ты мне расскажешь, сколько ты сегодня на рынке поистратила моих денег.

– Ах, Уолтер, – пробормотала Беатрис, но в ее голосе слышалось не раскаяние, а легкое раздражение. Манеры супругов были настолько разными: у него – грубоватые, у нее – утонченные, – что Джейн заподозрила, что Беатрис происходила из знатной, богатой семьи, чего нельзя было сказать о ее муже. Шериф демонстрировал точно такое же высокомерие и бахвальство, которое Джейн наблюдала у своего старшего брата Питера, когда тот женился на Сесилии Торнтон, дочери состоятельного купца. Каким-то образом Уолтер Стерчли покорил сердце Беатрис – хотя Джейн совершенно не представляла, как именно, – и пользовался деньгами жены, чтобы стол в его доме не оскудевал пищей насущной.

И надо сказать, стол шерифа ломился от яств – и был накрыт белой скатертью из тончайшего полотна. Чего здесь только не было! Кувшины с вином и элем, еще горячие, только что из печи буханки хлеба. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, освещая разные блюда, словно их выставили напоказ сами горние небеса: пироги с глянцевой корочкой, жареный с яблоками поросенок, миски с луком-пореем и репчатым луком в чистейшем белом соусе. Во главе стола стояла большая тарелка с разноцветной солью. От одних только запахов у Джейн потекли слюнки. Пикантные ароматы жареной дичи смешивались с пряным духом неизвестных ей специй. Она в жизни не видела, чтобы на столе стояло столько разного мяса одновременно.

– Угощайтесь, – проворчал Уолтер, потянувшись за пышным белым хлебом, стоявшим прямо перед ним. – У нас тут по-простому, без церемоний.

Да, Джейн заметила, что чашу для омовения рук принесли те же самые слуги, которые сопровождали Беатрис на рынок. И никто не прислуживал господам за столом.

– Только не говори святым отцам, что мы вкушаем скоромное в постный день, – задушевно шепнула Робину Беатрис, наполняя свою деревянную тарелку неимоверным количеством еды.

– И в мыслях не было никому говорить, – сказал Робин. – Мы все грешны, но если грех не вредит ближним и приносит нам радость, то чем он плох?

Джейн постоянно краснела от смущения, сидя между Беатрис и Робином, который явно заигрывал с женой шерифа, причем так откровенно, что Джейн всерьез опасалась, что Уолтер этого не потерпит и зарежет Робина прямо за трапезой своим столовым ножом. Наемников усадили за отдельный стол, в сумраке в глубине комнаты, вдали от горящего камина.

Джейн взяла кусок пирога с глянцевой корочкой и начинкой из фарша из оленины, маленькую сдобную булочку, два ломтика свинины с яблоками и немного лука в белом соусе – ровно столько, чтобы выказать вежливость, потому что она ненавидела лук во всех проявлениях. Она внимательно наблюдала за Беатрис, не зная, как надо вести себя за богатым столом, и не желая опозориться перед Робином. Когда Беатрис взяла в руку кусок пирога и поднесла его ко рту, Джейн последовала ее примеру и едва не лишилась чувств после первого кусочка: ее рот наполнился восхитительным вкусом древесного дыма, сочного мяса и терпкой сладости, чем-то похожей на аромат благовоний из церковной кадильницы, но не приторной, а согревающей.

– Какой дивный пирог, – сказала она. – Какие тут специи?

– Это корица, – сказала Беатрис. – На рынке в Мансфилде ее не купить. Мы привезли свои собственные запасы.

– Очень вкусно. – Джейн аж зажмурилась от удовольствия. – Никогда такого не пробовала.

– Ты никогда не была в Ноттингеме? На тамошнем рынке пряностей?

Джейн покачала головой, но не успела сказать ни слова. Беатрис, чьи щеки буквально горели румянцем, рассмеялась, не сводя глаз с Робина.

– Это что же за повариха, которая не разбирается в специях?! Да еще и в королевской усадьбе!

Робин продолжал улыбаться, но его взгляд потемнел.

– Как по мне, самые простые и безыскусные вещи часто и самые лучшие. Без прикрас, без иноземных ухищрений, что скрывают их истинную природу.

Джейн яростно уставилась в свою тарелку.

– Да, конечно, – пробормотала Беатрис, но ее было не так-то просто смутить. – Даст Бог, мы вернемся в Ноттингем через пару недель, и в следующий раз я привезу сюда сахар. У сарацинов он вовсе не редкость, и наши рыцари привезли его из Крестового похода. Он восхитительно сладкий и к тому же нежнее и легче меда!

– И вреден для разума, – проворчал Уолтер. – Как и вся еда мавров.

Беатрис покраснела еще гуще.

– Мужчинам лишь бы поспорить.

Она вытерла губы рукавом, схватила кубок и жадно отпила вина. Джейн тоже сделала осторожный глоток и вдруг заметила, что Робин наблюдает за ней и в его глазах пляшут смешинки. Она нахмурилась, глядя на него в упор – вино придало ей смелости. Чего, скажите на милость, он ждал, когда усаживал простую крестьянку за богатый стол?

– Так вы были в Крестовом походе, милорд? – спросил Робин, переключая внимание на шерифа. – Вот уж не думал, что мне доведется обедать в компании рыцаря.

Уолтер поморщился, словно съел что-то горькое.

– Я не рыцарь. Не каждому выпадает счастливая доля родиться с золотой ложкой во рту. Я заслужил свою должность шерифа.

– Как именно вы ее заслужили? – спросил Робин, сверкнув зубами. – Обожаю хорошие истории о битвах.

– Я охотился на подлых трусов, пытавшихся свергнуть короля Генриха во время Баронской войны, на этого предателя де Монфора и других мерзких псов, которые сбежали, поджав хвосты, когда их мятеж провалился. Но я изловил их не всех. Я слышал, что банда отступников поселилась в вашем Шервудском лесу, где они живут, будто дикие звери, и промышляют разбоем. Похоже, они-то тебя и ограбили, гончар.

Джейн уставилась на Робина.