Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

начала работать, перекладывая отмытое в миску. Цезарь попытался сделать вид, что у него лапки, но Яна не купилась, прекрасно помня, как ловко он может ими управляться.

— Как тебе прогулка? — Кот присоединился и работа закипела. — Жаль, не успели заглянуть к Деяну. Ничего, в следующий раз.

Яне было ничуть не жаль, но она решила об этом промолчать, вспомнив, что Цезарь называл Деяна другом.

— Трудно сказать, вот представь, то, что ты всю жизнь считал сказкой, оказалось на самом деле. Если честно, я до сих пор в шоке. Не знаю, когда смогу привыкнуть.

— Я видел в тарелке кусочки твоего мира. Если ты смогла привыкнуть к вашим ужасам, то здесь освоишься быстро. — Успокоил её кот.

Вода в ручье была студёной и Яна с облегчением вымыла последний гриб, а остатки ягод на дне корзины Цезарь вытряхнул в кусты, сказав, что они всё равно помялись.

К ужину, как и обещала, вернулась Ядвига. Серый, Ядвига и Яна, дружно толкаясь, накрыли на стол, Цезарь решил просто не мешать, и все наконец расселись по лавкам. Наваристый борщ с чесночными пампушками и домашней сметанкой, истекающее соком, запечённое мясо, свежий овощной салат и неизменные пироги. Первые минуты ели молча, отдавая дань талантам Серого.

Яна удивлённо заметила, что трудностей в обращении со столовыми приборами у хвостатых друзей не возникло.

Потом разлили по чашкам чай и молоко, разрезали пироги.

— А ты, гляжу, освоилась, молодец. — С улыбкой заметила Ядвига. — Завтра начнём заниматься.

— А чем мы будем заниматься? — Настороженно уточнила Яна, идея вернуться на школьную скамью выглядела, мягко говоря, не очень привлекательной.

Одно дело размахивать мечом, повергая врагов в ужас. И совсем другое грызть свитки науки, отплёвываясь от пергамента. С другой стороны, видела я эти мечи в музее, смогу приподнять и поволочь, в лучшем случае.

— Всем понемногу, травы, врачевание, управление энергией, заклинания, и ещё по мелочи.

Список внушительным не выглядел, Яна воспрянула духом.

— Время есть, лет за двести управимся. — Добавила Ядвига.

— Сколько?! — Воскликнула Яна и предупредила. — Тогда без меня, люди столько не живут.

— Верно, обычные люди не живут. — Согласилась Ядвига и загадочно улыбнулась. — А ты здесь при чём?

Яна растерянно переводила взгляд с Ядвиги на Цезаря, с Цезаря на Серого, ожидая, когда кто-нибудь скажет, что это шутка. Не сказали, Ядвига продолжала загадочно улыбаться, Цезарь усиленно заинтересовался содержимым своей чашки, Серый смотрел с сочувствием. Затянувшуюся паузу прервала колдунья.

— Всю суть произошедшего я объясню тебе позже, в процессе обучения. Сейчас просто запомни, здесь, в этом мире годы над тобой не властны, ты не состаришься и не умрёшь. — Ядвига лукаво добавила. — Вечная молодость и красота — разве это не мечта всех женщин.

Яна ещё не успела осознать какую бочку мёда ей подложили, как Цезарь щедро плеснул туда дёгтя:

— Но ты не бессмертна, тебя можно убить, ты можешь упасть и свернуть себе шею, утонуть, подавиться, отравиться…

— Стоп, стоп, хватит, я поняла! — Яна выдохнула покачала головой. — Не спорю, в этом что-то есть. Просто так неожиданно.

С подозрением оглядела веселящуюся троицу.

— Чего я ещё не знаю?

— Да много чего. — Сказал Серый.

— Ты ещё ничего не знаешь! — Промурлыкал Цезарь.

— Всё узнаешь в своё время, поверь. — Ободряюще похлопала Яну по руке Ядвига.

Летние сумерки только начали сгущаться, а Яна уже вовсю зевая, отправилась спать. Не без труда сняла сарафан и рубашку, скинула сапожки и расплела косу. Странное состояние, вроде и спать хочется, так что сил нет, и в то же время будоражащие мысли не дают заснуть. Особенно мысль о вечной молодости, она просто окрыляла. Яна вспомнила свои завывания на подоконнике и хихикнула, теперь можно не считать года. И не бояться старческих болячек, и морщин, и вообще вся жизнь впереди. Следом пришло осознание, что она никогда не вернётся в свой мир и накатила грусть, тут же подоспели слёзы и зашмыгал нос, в общем штормило её знатно. Потом пришла надежда, вот станет она колдуньей и как придумает. Что именно она придумает, Яна решить не успела, заснула.

Банда, с Ядвигой во главе, расходиться не спешила. Все любили эти тихие вечерние часы, наполненные спокойным умиротворением, запахом травяного чая и тихими беседами.

Ядвига достала корзинку со спицами и разноцветными клубочками и толкнула её по столу к Цезарю.

— Ты обещал!

— Цезарь сказал, Цезарь сделал! Садись рядом, давай я сам наберу петли, а ты повяжешь, хорошо?

— Ладно. В жизни бы не подумала, что эта ерунда так успокаивает.

Кот ловко набирая петли на спицы, с сомнением сказал:

— Не до спокойствия скоро будет. Сегодня мавки про змей чужих баяли. Я приметил потом в траве, оранжево-чёрные, это Змиулана посланцы.

Серый, до сих пор рассеянно прихлёбывавший молоко, раздражённо прорычал.

— И чего ему неймётся, сидел бы в своём царстве, чтоб ему пусто было.

— Власти он хочет, вратами владеть, чтоб беспрепятственно по мирам ходить, да зло сеять. — Старательно вывязывая петли, спокойно ответила колдунья.

— А что там у Горыныча? — Вспомнив о причине отлучки Ядвиги, спросил Цезарь.

Колдунья раздражённо отложила вязание, встала и сжала кулаки.

— А ничего. Балбес он самоуверенный! В драконьей то форме он неуязвим, в человеческой его достали. Мечом он видите ли давно не махал, олух!

Серый с Цезарем посмотрели на, мерившую комнату шагами, Ядвигу. Переглянулись и Цезарь срочно подставил чашку под носик самовара. Серый усадил колдунью за стол и придвинул чай.

— Успокойся. Ты ведь его залатала? Значит жить будет!

— Конечно будет, куда зараза крылатая денется. — Уже спокойнее ответила Ядвига и зевнула. — Пойду я, тоже лягу, крыльями сегодня намахала на неделю вперёд.

Глава 5

Царство Велемира, к востоку от Врат.

Царь Велемир горевал, горевал сильно и безутешно. Его любимая супруга Добромила, после недолгой болезни, скончалась. Двадцать лет прожили вместе, троих детей подарила ему жена, двух богатырей и красавицу дочь. Дружно жили, в любви и согласии, не частый случай среди венценосных. Нежная и кроткая нравом, Добромила смягчала сердце сурового Велемира одним взглядом. А Велемир берёг свою супругу, как драгоценный дар. Дар, который теперь отняли. Горе от невосполнимой утраты огнём жгло сердце царя, который сидел в своих покоях и никого не желал видеть. Жгло сильнее, чем огонь погребального костра. Зная норов отца, входить к нему робели даже сыновья. Только дочь Дарислава, любимица и отрада отцовского сердца, входила к нему без трепета. На третий день после погребения, Дарислава пришла с новостью.

— Здрав будь, царь батюшка, дозволь дочери твоей слово молвить.

Велемир повернулся к ней,