Заповедными тропами - Евгений Павлович Спангенберг

Однажды я не обнаружил хомяков не только в клетке, но и в комнате. Обыскивая закоулки, я нашел в полу небольшую свежую дырку; она вела в подпол. Каким-то чудом хомячата не успели уйти далеко. Я спешно спустился в подпол и выловил всех беглецов до единого. Но во что превратились после этой операции мои руки! Они были жестоко искусаны. Как можно скорее расстаться с хомячатами — было единственное мое желание после этого случая. Тем более что они не поддавались приручению и продолжали жестоко кусаться при всяком испуге. Я же при одном виде хомяков испытывал неприятное чувство и невольно прятал руки в карманы. Вот до чего довела меня «милая семейка» хомяков, прожив под моим покровительством немного больше месяца.

Но всему бывает конец. Кончилось и пребывание у меня зубастых зверушек. На другой день после приезда в Москву я унес клетку с хомячатами из своей квартиры. Семь хомяков из восьми поступили в Московский зоопарк, восьмой хомячонок бесследно исчез. Но куда он мог исчезнуть? Этот вопрос долго не давал мне покоя. Прошло больше года — хомячата и их укусы были забыты.

Однажды я обратил внимание на странное повреждение тыквы. Большая ярко-желтая тыква несколько дней тому назад была куплена на рынке и все время лежала на полу у балконной двери. Я взял тыкву в руки и внимательно осмотрел свежие надгрызы на ее гладкой поверхности. Кто это сделал? У нас не было кошки, но и мышей давно не было видно. Да и надгрызы не походили на мышиные — этот грызун не обладает такими большими зубами. Быть может, крыса? Но и крысы также давно не проникали в нашу квартиру. Я ничего не мог придумать. Одно было ясно. Какой-то загадочный зверек поселился в нашей квартире. Кто он такой? Чтобы получить ответ на этот вопрос, я решил поставить ловушку. Для этой цели я использовал небольшой сундучок с плотно закрывающейся крышкой. Для того чтобы превратить его в западню, я приспособил к нему несложный механизм. Крышка должна захлопнуться, как только зверек спустится на дно ящика и коснется настороженной дощечки. Не зная точно, на кого я ставлю ловушку, я решил использовать разнообразную приманку.

Ловушка поставлена. Я лежу на кушетке в темной комнате и жду сигнала. Но кругом тишина; монотонно постукивают стенные часы; иногда доносится шум улицы. Я стараюсь не спать, но мысли мои путаются. И вдруг я вздрагиваю и поднимаюсь на кушетке. Вероятно, я спал, а если спал, то что меня разбудило? Я зажигаю электричество и бросаю взгляд на ловушку — она захлопнута.

Тогда я вскакиваю, ставлю ящик на стол и, осторожно приоткрыв крышку, заглядываю в ящик. Через узкую щель я узнаю своего старого питомца-хомячка. Зверек перепуган, но, как и когда-то, он сидит на задних лапках и угрожающе скрежещет своими зубами.

Больше года, ничем не выдавая своего присутствия, беглец-хомячок прожил в моей московской квартире. Из лоскутков материи, бумажек, когда-то утерянного шарфа и шкурок мышей за книжным шкафом хомячок устроил себе гнездо. Из своего убежища осторожный зверек, видимо, выходил только ночью, когда все спали. Собирая случайно упавшие на пол кусочки хлеба и рассыпанные из клетки с птицами зерна, беглец не только кормился, но и делал запасы впрок. Мне интересно знать, как бы вы поступили, читатель, со зверьком на моем месте?

Пойманный хомячок прожил у меня в ящике ровно сутки. На следующий вечер я открыл крышку и выпустил оттуда хомячка. Но выпустил его не на волю, а опять в свою квартиру. Ведь он не доставлял мне никакого беспокойства. Видимо, он был даже полезен, так как за время его пребывания в квартире совершенно исчезли домашние мыши.

Глава шестая

Трушка

В широкой котловине среди бугристых песков, где мы расположились лагерем, помещался крупный городок грызунов-песчанок. По меньшей мере на пятьдесят метров кругом вся почва, поросшая мелким саксаулом и усыпанная отмершей растительной ветошью, была сплошь изрыта зверьками. Бесчисленные норки шли в различных направлениях, их ходы перекрещивались и соединялись, представляя собой сложный лабиринт, в котором, вероятно, и самим обитателям было нелегко разобраться. Когда после дневной стоянки я проснулся от громкого свиста зверьков и выбрался из палатки, десятки потревоженных песчанок побежали к своим норкам. Здесь, чувствуя себя в безопасности и готовые в любую секунду скрыться в подземном убежище, они поднимались на задние лапки и с любопытством рассматривали нарушителей покоя. Однако на протяжении последней сотни километров, пройденных нами по пескам Кызылкумов, мы встречали песчанок так часто и они так надоели нам своим назойливым свистом, что я перестал на них обращать внимание.

И сейчас меня интересовали не наши многочисленные соседи, а крупное гнездо какой-то птицы, устроенное на широких ветвях старого саксаула. Оно виднелось в километре от нашего лагеря. Захватив палку, я зашагал в том направлении. Но на этот раз я не достиг цели.

Не прошел я и половины расстояния, как под моей ногой подалась рыхлая почва, и я по колено провалился в нору песчанки. Конечно, это не могло задержать меня надолго — не в этом дело. В момент, когда под моей тяжестью, поднимая пыль, рухнуло подземное жилище, из него выскользнул какой-то длинный пестрый зверек и в ту же секунду исчез в соседней норке песчанки. Из-за пыли и быстроты движения я не рассмотрел его как следует. «Вероятно, перевязка», — подумал я и, отойдя несколько в сторону, стал следить за норкой, где скрылось животное. И не напрасно. Вскоре любопытство неведомого зверька побороло страх, и из норы появилась пестрая белобровая мордочка. Прошло минут пять, я не двигался, и смешной зверек, продолжая следить за мной своими иссиня-черными глазами, осторожно вылез наружу. Извиваясь как змея, он на брюхе прополз около метра и вновь скрылся в следующей норке песчанки. Я же, не отрывая глаз, все время следил за этим странным, оригинальным животным. «Нужно поймать живьем», — решил я и, заткнув нору палкой, спешно зашагал к лагерю за кетменем и лопатой.