Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

назад я решил написать письмо Генеральному секретарю, в котором изложил всю нашу эпопею и просил взять на учет огромные материальные ценности и сделанные нами за эти годы открытия. А взамен воздать должное людям, которые смогли все это претворить в жизнь, сделать реальностью. Да, они были зэками, но здесь они не считали себя заключенными, потому что были свободны. Да, они не могли покинуть зону, но они знали, что они работают на страну, на народ, на будущее. А сейчас все изменилось. Если бы они были в курсе моего сегодняшнего решения, они бы одобрили его. Потому что великой страны не существует. Остались обломки, на которых копошатся жалкие жадные потомки, озабоченные лишь одним: потреблять, воровать, покупать, продавать, дожирая последнее, что еще осталось. Такой стране не нужны сокровища моей зоны. Они прожрут и пропьют их быстрее, чем вырастет трава на последних наших могилках.

Согласен, наша система была жестокой. Но она была правильной. Потому, что она думала о будущем и работала на него. Поэтому был народ. Сегодня нет народа – и теперь уже никогда не будет. Матери, которые выбрасывают своих новорожденных младенцев на помойку, чиновники, которые обездоливают детей и убивают стариков, отнимая у них последние крохи, продают за границу свои леса и недра, безликое население, разворовывающее все и вся, – это не народ. Как в Дантовом кругу ада оно будет пожирать само себя, пока окончательно не сгинет, не оставив о себе даже памяти. Некому будет оставлять. Потомков не будет.

Думаете, наверное, сейчас – нахапал генерал из своей сокровищницы и подался за оставшимся хвостиком счастливой и сытой жизни, подальше от своей зоны. Можете верить, можете не верить – все на месте до единого камушка и крупинки. Единственное, что прихватил с собой – бюстик вождя, сделанный по моему личному указанию. Помните, Ольга Львовна, он всегда стоял на моем столе. Все остальное оставляю там, где и было. И, слава богу, что никто теперь этим не воспользуется.

Алексей Юрьевич Николаев, мне понравилось, что вы верите в Бога. Егор рассказал, что вы перекрестились, входя в наши пенаты. Правильно сделали. Почувствовали грядущий Апокалипсис. До него вам остается всего два с половиной дня. Посоветуйте вашим товарищам не предпринимать абсолютно никаких действий, иначе не останется и этих двух дней.

Ольга Львовна, вы единственная, о ком я искренне пожалею. Но вы сами выбрали то, что выбрали. Не повезло вам в этой жизни. Прощайте.

Гул и треск помех динамиков, которыми была заполнена, казалось, вся зона, на время смолк, а через минуту зазвучало «Наверх вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает…»

– Он что, серьезно? – с интонацией безмерного удивления от услышанного сказал Омельченко. – Народ-то ему чем насолил? Жил здесь, как хотел, кладбище вон на полгектара устроил, бюстик спер. И еще разоряется. Генерал задрипанный!

– Сам себе повышение раз в два года организовывал. Пока до генерала не дослужился. Хватит, говорит, а то в нескромности обвинят, – прокомментировал нелестный омельченковский отзыв о генерале Егор Степанович.

– Зря, Егор, я твоему совету не последовала, – сквозь слезы сказала Ольга. – Тогда еще надо было…

– Надо было, – согласился Егор. – Улетело – не воротишь. Только вы, Ольга Львовна, не расстраивайтесь. Вас я в любом случае на волю без всяких осложнений доставлю. Насчет товарищей сомневаюсь, а вы женщина легкой комплекции. Росомаха там запросто проходит, вы тоже проникните.

– Уверены, что есть такая возможность? – оживился Пугачев.

– Был бы не уверен, не говорил.

Наконец и я очнулся от всего виденного и слышанного.

– Есть предложение, – бодрым тоном начал я излагать только что пришедшие мне в голову мысли. – Путь через хребет у нас в любом случае остается. И если Ольга Львовна сможет другим путем, то мужики уж как-нибудь. Экипируемся соответственно и бегом. Наверняка не такой уж он непроходимый, этот хребет.

– Сгодится как запасной вариант, – поддержал Пугачев.

– Можно два слова старому зэку спецпоселения? – вмешался Егор Степанович. – Для уяснения, что и как.

– Излагай, – разрешил Пугачев.

– В ту сторону у нас никогда даже охраны не было. Гуляй, если такая потребность появилась.

– Гуляли?

– По первости очень даже много желающих находилось.

– Результат?

– Через два-три дня, самое большее – четыре, назад бегом. На любое наказание соглашались, только бы в барак, на нары, на старое место допустили.

– Интересовались, что там с ними такого особенного происходило?

– Как не интересоваться. Так они и сами не знают. Никак невозможно там находиться – и все дела.

Пугачев надолго задумался.

– Оставляем хребет как запасной вариант. Еще предложения будут?

– Считаю, – снова сорвался я с места, – у генерала имеется какая-то связь. Он сказал, что регулярно слушает новости. Значит, кто-то сделал ему связь! Потом смотрите – книги, словари совсем недавнего выпуска. Продукты, лекарства наверняка тоже кто-то поставляет. Не подножным же кормом вы здесь питаетесь.

– Кстати, о птичках, – ворохнулся Омельченко. – Сутки уже во рту ни крошки. Недаром мне Надежда снилась. У вас когда тут обедают? Ну хотя бы перекус какой?

– Насчет пропитания полный порядок, – стал объяснять Егор Степанович, с явным удовольствием взявший на себя роль местного старожила и всезнающего гида. – Тушенки, сгущенки лет на десять хватит при наличном населении. Мучица там, рожки-макарошки тоже имеются. Причем прошу заметить – сколь лет хранятся, а все свежак. О червяках, мухах и прочей фигне мы тут понятия не имеем. Полная эта… стерильность. Деньков за пять до вашего ультиматума лосятиной разжились. Донатас расстарался. Ему какую дичь не закажи – как в ресторане. Тика в тику. Ольга Львовна насчет ягоды и других там витаминов полностью обеспечивала. Так что питание, как на курорте – живи-не хочу.

– Ну что ж, едой мы на эти два дня во всяком случае обеспечены, – мрачно пошутил Пугачев. – Алексей, ты, кажется, хотел докончить свою мысль?

– Надо искать рацию, – уверенно заявил я. – Не может быть, чтобы без связи.

– Вот мы этим с тобой сейчас и займемся, – решил Пугачев. – А наши коллеги по временному заключению подготовят что-нибудь съедобное, не очень обременительное для готовки. Время, как вы все понимаете, нам надо сейчас ценить и беречь.

* * *

– С чего начнем? – довольно бодро начал я, пытаясь открыть дверь в комнату, в которую исчез генерал.

– Считай, уже начали, – подойдя ко мне, сказал Пугачев и изо всех сил пнул запертую изнутри дверь. Дверь, явно не рассчитанная на применение грубой физической силы, выворотив петли, упала внутрь, уронив стоявший посередине комнаты стул, и мы вошли, судя по всему, в генеральскую опочивальню. Поскольку в комнате никого не оказалось, окон и никаких