Форт - Бернард Корнуэлл

Мур остановился у брошенного лафета. Впереди был залив Пенобскот и флот мятежников. Ветра не было, поэтому флот все еще стоял на якоре. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и день был кристально ясным. Рассветная дымка рассеялась, так что теперь Мур мог видеть и второй флот, поменьше, стоявший далеко на юге, и в центре этого меньшего флота был большой корабль. Это был корабль с двумя орудийными палубами, корабль куда больше любого, что был у мятежников, и по размерам этого корабля Мур понял, что прибыл Королевский флот.

И мятежники ушли из Маджабигвадуса.

* * *

Пелег Уодсворт умолял генерала Ловелла подготовиться именно к такому чрезвычайному случаю. Он хотел отвести людей вверх по реке и найти мыс, где можно было бы подготовить артиллерийские батареи, и тогда, если британцы пришлют флот, мятежники могли бы отойти за свои новые укрепления и громить преследующие корабли пушечным огнем, но Ловелл отверг все эти мольбы.

Теперь Ловелл хотел именно того, о чем так часто просил Уодсворт. Джеймса Флетчера вызвали на корму «Салли» и спросили, что находится выше по реке.

— Там еще миль шесть-семь залива, генерал, — сказал Флетчер Ловеллу, — а потом река сужается. Она тянется миль на двадцать, а дальше уже не пройдешь.

— И на протяжении этих двадцати миль река извивается? — спросил Ловелл.

— Местами да, — ответил Джеймс. — Есть и прямые участки, а есть изгибы, что и черт ногу сломит.

— Берега холмистые?

— Везде, сэр.

— Тогда наша цель, — сказал Ловелл, — найти излучину реки, которую мы сможем укрепить.

Флот мятежников мог укрыться выше по течению от излучины, а каждая пушка, которую можно было свезти на берег, была бы врыта в землю на высоте, чтобы громить преследующие британские корабли. Таким образом флот был бы спасен, а армия сохранена. Ловелл с сокрушенной улыбкой посмотрел на Уодсворта.

— Не упрекайте меня, Уодсворт, — сказал он, — я знаю, вы предвидели, что такое может случиться.

— Я надеялся, что этого не произойдет, сэр.

— Но все в итоге будет хорошо, — с непоколебимой уверенностью заявил Ловелл. — Немного энергии и усердия, и мы спасемся.

Пока не было ветра, чтобы сдвинуть корабли с места, мало что можно было сделать. И все же Ловелл был доволен ночной работой. Все, что можно было спасти с высот, за исключением одного орудийного лафета, было погружено на борт, и это достижение, в ночь хаоса и дождя, было замечательным. Это сулило благоприятный исход для выживания армии.

— У нас все наши пушки, — сказал Ловелл, — все наши люди и все наши припасы!

— Почти все наши пушки, — поправил генерала майор Тодд.

— Почти? — возмущенно переспросил Ловелл.

— Орудия с Кросс-Айленда так и не были вывезены, — сказал майор Тодд.

— Не были вывезены! Но я же отдал вполне четкий приказ их снять!

— Полковник Ревир заявил, что был слишком занят для этого, сэр.

Ловелл уставился на майора.

— Занят?

— Полковник Ревир также заявил, сэр, — продолжал Тодд, получая некоторое удовольствие от описания промахов своего врага, — что ваши приказы на него больше не распространяются.

Ловелл вытаращил глаза на своего бригадного майора.

— Что он сказал?

— Он утверждал, что осада снята, сэр, и что поэтому он больше не обязан выполнять ваши приказы.

— Не обязан выполнять мои приказы? — с недоверием переспросил Ловелл.

— Именно так он заявил, сэр, — ледяным тоном произнес Тодд. — Так что, боюсь, эти орудия потеряны, сэр, если только у нас не будет времени забрать их сегодня утром. Также с прискорбием сообщаю вам, сэр, что пропал сундук с жалованьем.

— Найдется, — пренебрежительно отмахнулся Ловелл, все еще кипя от наглой дерзости полковника Ревира. Не обязан выполнять приказы? Кем этот Ревир себя возомнил?

— Нам нужен сундук с жалованьем, — настаивал Тодд.

— Он найдется, я уверен, — раздраженно сказал Ловелл. В темноте царил хаос, и было неизбежно, что некоторые вещи попали не на тот транспорт, но все это можно было уладить, как только будет найдена и защищена безопасная якорная стоянка. — Но сначала мы должны стащить эти пушки с Кросс-Айленда, — настоял Ловелл. — Я ничего не оставлю британцам. Вы слышите меня? Ничего!

Но времени на спасение пушек уже не было. Первые порывы ветра едва начали рябить залив, а британский флот уже выбирал якоря и отдавал паруса. Флоту мятежников нужно было уходить, и один за другим якоря поднимались, паруса распускались, и корабли, подгоняемые приливом, отступали на север. Ветер был слаб и непостоянен, его едва хватало, чтобы сдвинуть флот с места, поэтому некоторые малые суда помогали себе длинными ясеневыми веслами, а другие тащили на буксире баркасы.

Орудия на Кросс-Айленде были брошены, но все остальное спасено. Все пушки и припасы мятежников в дождливой темноте стащили по грязной тропе, а затем на веслах доставили на транспортные суда, и теперь эти суда медленно ползли на север, на север, к речным теснинам, на север, в безопасность.

А за ними, между транспортами и флотилией сэра Джорджа Кольера, военные корабли мятежников готовились к бою и медленно растягивались по заливу. Если транспорты были овцами, то военные корабли Солтонстолла были псами.

А волки уже приближались.

* * *

Красномундирники собрались на Дайс-Хед, чтобы наблюдать за разворачивающейся драмой. Слуга бригадного генерала Маклина заботливо принес на утес доильный табурет, и Маклин, поблагодарив его, уселся смотреть на грядущее сражение. Это будет редкое зрелище, подумал Маклин, и ему выпала честь наблюдать его с лучших мест. Семнадцать военных кораблей мятежников ожидали шесть судов Королевского флота. Три британских фрегата шли впереди, в то время как большой двухпалубный корабль и оставшиеся два фрегата приближались медленнее.

— Полагаю, это «Блонд», — сказал Маклин, разглядывая ближайший фрегат в подзорную трубу. — Наш старый друг капитан Баркли!

Справа от Маклина девятнадцать транспортов мятежников медленно продвигались на север. С такого расстояния казалось, что их паруса висят безвольно и бессильно, но с каждой минутой они отдалялись все дальше.

«Блонд» выстрелил из своих погонных орудий. Наблюдавшим с берега показалось, что его бушприт скрылся в распустившемся облаке дыма. Мгновение спустя грохот двух пушек ударил по утесу. Пара белых фонтанов показала, где ядра шлепнулись в воду,