Форт - Бернард Корнуэлл

никаких зданий в Маджабигвадусе, и доктор Элифалет Даунер, главный хирург экспедиции, жаловался, что тяжелораненых приходится держать во временных укрытиях из веток и парусины, поэтому мятежники устроили свой госпиталь в том, что осталось от построек форта Пауналл на мысе Васаумкиг, который находился примерно в пяти милях вверх по реке и на противоположном от Маджабигвадуса берегу. Теперь, когда над заливом глухо грохотали пушки, Пелег Уодсворт взял сорок человек для эвакуации пациентов на шлюп «Спэрроу», стоявший у самого берега. Раненые, большинство с перевязанными культями, либо шли сами, либо их несли на носилках, сделанных из весел и плащей. Доктор Даунер стоял рядом с Уодсвортом и смотрел, как далекие фрегаты громят «Хэмпден».

— И что теперь? — мрачно спросил он.

— Идем вверх по реке, — ответил Уодсворт.

— В глушь?

— Ведите «Спэрроу» как можно дальше на север, — сказал Уодсворт, — и найдите подходящий дом для госпиталя.

— Эти распоряжения следовало сделать две недели назад, — гневно сказал Даунер.

— Согласен, — ответил Уодсворт. Он пытался убедить Ловелла отдать эти распоряжения, но генерал считал любые приготовления к отступлению пораженчеством. — Но этого не было сделано, — твердо продолжал он, — так что теперь мы все должны сделать всё, что в наших силах. — Он повернулся и указал на небольшое пастбище. — Этих коров нужно забить или увести.

— Я прослежу, чтобы это было сделано, — сказал Даунер. Коровы давали пациентам свежее молоко, но Уодсворт не хотел оставлять ничего, что могло бы пригодиться врагу.

— Значит, мне теперь становиться пастухом и мясником, — с горечью произнес Даунер, — а потом найти дом вверх по реке и ждать, пока меня не найдут британцы?

— Я намерен обустроить здесь опорный пункт, — терпеливо объяснил Уодсворт, — чтобы не пустить врага вверх по реке.

— Если в этом деле вы преуспеете так же, как и во всем остальном за последние три недели, — ядовито бросил Даунер, — то нам остается только застрелиться.

— Просто выполняйте приказы, доктор, — резко ответил Уодсворт. Пока «Салли» дрейфовала на север, ему удалось урвать пару часов сна, но он все равно устал. — Простите, — добавил он, смягчившись.

— Увидимся в верховьях реки, — сказал Даунер, и в голосе его прозвучало сожаление о сказанном. — Идите, делайте свое дело, генерал.

Транспортные суда теперь были в северной части залива. Большинство из них бросили якорь во время отлива и теперь, с вечерним приливом и слабым ветром, ползли к речным теснинам. Джеймс Флетчер объяснил, что вход в теснины отмечен преградой — рифом Одома, который лежал в самом центре русла. По обе стороны от скалы были судоходные каналы, но сам риф был смертельной ловушкой для кораблей.

— Он вскроет днище любому судну, — говорил Джеймс Уодсворту, — и британцы не сунутся мимо него в темноте. Никто не решится пройти мимо Одома впотьмах.

Уодсворт воспользовался баркасом с «Салли», и теперь его с Флетчером везли на веслах на север от мыса Васаумкиг. Гребцы молчали, молчали и пушки вражеских фрегатов, и это означало, что «Хэмпден» уже захвачен. Уодсворт обернулся, чтобы оглядеться. Стоял летний вечер, и он находился посреди величайшего флота, который когда-либо собирали мятежники. Огромного флота, паруса которого так красиво ловили лучи заходящего солнца. И весь этот флот обращался в бегство перед куда меньшей эскадрой. Корабли мятежников сходились к рифу. Британские фрегаты изредка стреляли из погонных орудий, но ядра не долетали до замыкающих судов мятежников.

«Волки гонят овец», — с горечью подумал Уодсворт, а «Уоррен», самый высокий и прекрасный из всех окрестных судов, бежал, как и остальные, хотя его долг, несомненно, состоял в том, чтобы развернуться и, сражаясь, войти в историю.

— Вон «Сэмюэл», сэр, — Джеймс Флетчер указал на бриг, который почти достиг входа в теснины.

— Подведите меня к «Сэмюэлу», — приказал Уодсворт боцману.

Бриг буксировал и баржу Ревира, и плоскодонный лихтер. Уодсворт встал и, сложив руки рупором, закричал, когда его баркас приблизился к «Сэмюэлу»:

— Полковник Ревир на борту?

— Я здесь! — громыхнул в ответ голос.

— Гребите дальше, — сказал Уодсворт боцману, затем снова сложил руки рупором. — Погрузите пушку на лихтер, полковник!

— Что вы сказали?

Уодсворт произнес отчетливее:

— Погрузите пушку на лихтер! Я найду место, где ее выгрузить!

Ревир что-то крикнул в ответ, но Уодсворт не разобрал слов.

— Вы меня слышали, полковник? — крикнул он.

— Слышал!

— Погрузите пушку на лихтер! Нам нужно выгрузить орудия на берег, когда найдем место для обороны!

Ответ Ревира снова был неразборчив, но баркас уже миновал «Сэмюэл», и Уодсворт был уверен, что Ревир понял его приказ. Он сел и стал смотреть на буруны над рифом, там, где крутые, поросшие лесом берега реки резко сужались. Прилив ослабевал, а холмы отнимали у слабого ветра большую часть его силы. Шхуна и еще один корабль благополучно бросили якорь выше по течению от рифа, в то время как позади них многие другие суда все еще тащили на буксире уставшие люди в баркасах.

— Наша задача, — сказал Уодсворт не столько людям в лодке, сколько самому себе, — найти место, которое мы сможем оборонять.

Ему говорили, что река извивается, и в его воображении уже рисовался крутой поворот, где он мог бы выгрузить пушки на берег выше по течению. Он начнет с одной из пушек Ревира, потому что, как только она будет установлена, она обозначит новую позицию мятежников, и по мере того, как корабли будут проходить вверх по реке, они смогут жертвовать пушки, людей и боеприпасы, так что к утру Уодсворт будет командовать грозной артиллерийской батареей, нацеленной прямо вниз по течению. Приближающимся британцам придется идти прямо на эти орудия. Река была слишком узка, чтобы они могли развернуться и использовать свои бортовые залпы, так что им придется либо идти под яростный обстрел, либо, что гораздо вероятнее, бросить якорь и отказаться от предложенного боя. Флот мятежников сможет укрыться за новой крепостью, а армия обустроит лагерь на берегу и восстановит дисциплину. Можно будет прорубить дорогу на запад через леса, чтобы доставить новых людей, новые боеприпасы и новые орудия для возобновления штурма Маджабигвадуса. В детстве Уодсворту нравилась история о Роберте Брюсе, великом шотландском герое, который, потерпев поражение от своих английских врагов, бежал в пещеру, где наблюдал, как паук пытается сплести паутину. Паук терпел