Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

унести, – драгоценности и часы, радиоприемники и пишущие машинки, одежду и узлы с тканями. Захватчики собрали сотни пленных и согнали их на арену для боя быков. С наступлением ночи пьяные мавры и фалангисты все еще врывались в дома в рабочих кварталах, грабили, насиловали женщин, вытаскивали мужчин, чтобы расстрелять их на месте или отвести на арену для боя быков. На арене для корриды на ограждениях вокруг самой арены установили пулеметы, и началась беспорядочная бойня. За вторую половину первого дня группами по 20 человек расстреляли 800 жертв. В течение ночи захватчики казнили еще 1200 человек. Среди них было много невинных гражданских лиц, не участвовавших в политике, мужчин и женщин, социалистов, анархистов, коммунистов, республиканцев из среднего класса, простых рабочих и всех, у кого на плечах были синяки от отдачи винтовки. Имен не спрашивали, подробности не проверялись. В 7:30 расстрелы возобновились. Крики умирающих слышались за много улиц. Согласно рассказам выживших, вскоре в расстрельных командах появились бойцы Гражданской гвардии[1062].

В течение следующих трех дней, пока колонны Ягуэ готовились к продвижению на север, мавры устанавливали палатки для продажи награбленных часов, драгоценностей и мебели. Сам Ягуэ угнал лимузин, принадлежавший умеренному республиканцу Луису Пла Альваресу. Вместе со своим братом Пла владел успешным транспортным бизнесом и бизнесом по продаже автомобилей. Они использовали свое влияние, чтобы спасти жизни большому количеству правых, и укрыли в своих домах нескольких священнослужителей, многие из которых ходатайствовали в их защиту. 19 августа бойцы Гражданской гвардии вывезли их в сельскую местность, сказали им, что они свободны, и расстреляли «при попытке к бегству». Их бизнес и товары были конфискованы[1063]. Епископ Алькарас Аленда ходатайствовал за них, но Ягуэ сказал его посыльному: «Передайте епископу, что их уже расстреляли сегодня утром вместе с другими, чтобы епископ мог жить»[1064]. На второй день ликующим правым зрителям разрешили наблюдать за пленными и оскорблять их. Даже если имитации боя быков не было, как позже утверждалось в республиканской прессе, с этими людьми, безусловно, обращались как с животными. Веселившиеся офицеры наблюдали, как мавры и фалангисты подгоняли пленных штыками. Генеральный штаб Франко и португальская пограничная полиция работали в тесном сотрудничестве. Соответственно, сотни беженцев, пытавшихся попасть в Португалию, были возвращены обратно[1065]. Свидетелями сцен на арене для боя быков становились португальские землевладельцы, которых приглашали туда в качестве награды за выдачу бежавших левых[1066].

Хотя в Бадахосе произошло относительно мало убийств правых, высокая интенсивность казней со стороны мятежников сохранялась в течение нескольких месяцев. После отъезда Ягуэ репрессиями руководили новый военный губернатор, полковник Эдуардо Каньисарес, и подполковник Мануэль Перейта Вела, присланный 18 августа Кейпо де Льяно из Севильи в качестве командира Гражданской гвардии и уполномоченного по охране общественного порядка. Предполагается, что Перейта был ответственен за еще 2580 смертей, прежде чем его сменили 11 ноября 1936 года. Его преемник, Мануэль Гомес Кантос, сообщил, что Перейта сколотил состояние за счет имущества (включая землю и скот), конфискованного у жертв. Подстрекаемый землевладельцем-фалангистом из Оливенсы, Перейта стал отдавать приказы об арестах по самым несерьезным или злонамеренным доносам, а также при малейшем намеке на левые или либеральные взгляды. Арестованных обычно расстреливали без всякого расследования.

Фаланга, пополнившаяся молодыми отпрысками представителей землевладельческого класса, охотно присоединилась к этой бойне. Заключенных привозили и из других районов Эстремадуры, так как местные правые воспользовались возможностью навсегда покончить с угрозой аграрной реформы. Молодые женщины, работавшие в богатых домах горничными и швеями, подверглись сексуальному насилию в наказание за попытку создать профсоюз весной 1936 года. Не меньше пострадали и представительницы других профессий[1067].

Во вторник 18 августа из Кайи (Португалия) в Бадахос в сопровождении кавалерии были доставлены 400 мужчин, женщин и детей. Почти 300 из них казнили. Фалангисты получили право свободно пересекать границу с Португалией в поисках испанских беженцев. Джей Аллен описал один случай, произошедший в Элваше:

В этот же день (23 августа) сюда прибыл автомобиль с красно-желтым знаменем мятежников. В нем находились три фалангиста (фашиста). Их сопровождал португальский лейтенант. Они промчались по узким улочкам к больнице, где лежал сеньор Гранадо, республиканский гражданский губернатор Бадахоса. Фашисты взбежали по лестнице, пронеслись по коридору с оружием наизготове и вошли в палату губернатора. Губернатор был в ужасе.

Директор больницы, доктор Пабжено, закрыл собой своего беспомощного пациента и позвал на помощь. Так он спас жизнь[1068].

Среди многих либералов, левых, масонов и прочих, которых вернули и казнили, были мэр Синфориано Мадроньеро и два депутата-социалиста, Николас де Пабло и Ансельмо Трехо. 30 августа пленников протащили по улицам, после чего они, в разорванной одежде, с многочисленными кровоподтеками, были расстреляны в качестве кульминации тщательно продуманной церемонии после шествия с оркестром и выездной мессы. Полковник Каньисарес сообщил Антонио Баамонде, который при Кейпо де Льяно был начальником отдела прессы и пропаганды, что в дальнейшем казни сопровождались королевским гимном и гимном фалангистов в исполнении военного оркестра. Из соседней Португалии приезжали множество зрителей, которые бешено аплодировали, когда казненные падали. Тем не менее многие простые португальские семьи принимали беженцев из Бадахоса и Уэльвы, и несколько португальских военных офицеров также спасали испанцев[1069].

В середине октября 1435 беженцев были отправлены на судне в республиканскую Испанию из Лиссабона в Таррагону[1070].

Историк Франсиско Эспиноса Маэстре продемонстрировал, что общее число жертв, понесенных людьми Ягуэ при атаке на Бадахос, составило 185 человек, из которых 44 были убиты и 141 ранен. Несоразмерность с потерями республиканцев вряд ли могла быть большей[1071]. Оценки количества погибших в ходе последующих репрессий разнятся: по одним данным жертвами стали «от 200 до 600 человек», по иным – до 9000. Многие из тех, кого казнили в дни после первой бойни, были либо ополченцами, присоединившимися к обороне города, либо беженцами, укрывшимися там, либо заключенными, привезенными туда из других городов. Поскольку они были расстреляны без суда и следствия, а их тела захоронены в общих могилах или сожжены, о них не сохранилось никаких сведений. Тем не менее исчерпывающее исследование доктора Эспиносы Маэстре показало, что их число составляет не менее 3800 человек. Он показал, что, даже если ограничиться сравнением с небольшим количеством известных жертв, чьи смерти были зарегистрированы, в Бадахосе с августа по декабрь 1936 года казнили больше людей, чем в Уэльве и Севилье вместе взятых, несмотря на то что население Уэльвы было на 12,5 % больше населения Бадахоса, а население Севильи – более чем