Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

в Испании, как ранее позволял это и сам Франко и другие в Марокко. Как и в случае с Астурией в 1934 году, считалось, что они были полезны в нескольких отношениях: удовлетворяли жажду крови Африканских колонн, уничтожали большое количество потенциальных противников и, прежде всего, вселяли парализующий ужас в остальных[1047]. Мятежники были достаточно обеспокоены тем, что они делали, и чувствовали необходимость скрывать это. Примерно 13 августа генерал Кейпо де Льяно дал в Севилье интервью глубоко сочувствующему корреспонденту лондонской Daily Mail Гарольду Кардозо. Он заверил британского журналиста:

За исключением случаев, когда это происходит в пылу сражения или при взятии позиции штурмом, ни один человек не может быть расстрелян, не получив возможности высказаться и не представ перед справедливым судом в строгом соответствии с правилами процедуры наших военных трибуналов.

Судебные разбирательства проводятся публично, и к смерти приговариваются только те, кто лично участвовал в убийствах и других преступлениях, которые караются по нашему военному кодексу смертью, или кто по своему служебному положению виновен в том, что допустил совершение таких преступлений. Я взял в плен тысячи человек, и сегодня более половины из них находятся на свободе[1048].

Однако Гарольд Пембертон, корреспондент не менее про-повстанческой газеты Daily Express, сообщил, что после взятия Мериды члены Легиона пытались продать ему и его фотографу «уши коммунистов в качестве сувениров»[1049].

Заняв Мериду, войска Ягуэ повернули на юго-запад к Бадахосу, крупнейшему городу Эстремадуры, расположенному на берегу реки Гвадиана недалеко от португальской границы. Если бы колонны поспешили дальше к Мадриду, гарнизон Бадахоса не смог бы серьезно угрожать им с тыла. Франкистские военные историки предполагают, что Ягуэ повернул в сторону Бадахоса по собственной инициативе. Если бы это было так, у него возникли бы серьезные проблемы с Франко, принимавшим все основные повседневные решения, которые затем осуществлялись Ягуэ. Франко лично руководил операцией по захвату Мериды и вечером 10 августа встретился с Ягуэ в своей штаб-квартире, чтобы обсудить взятие Бадахоса и следующие цели. Он хотел подавить Бадахос, чтобы объединить две части зоны контроля мятежников и оставить левый фланг наступавших колонн прикрытым португальской границей. Это было стратегической ошибкой и привело к задержке, позволившей правительству организовать оборону. Однако Франко, как он неоднократно демонстрировал в ходе войны, был больше озабочен тотальной зачисткой всех завоеванных территорий, нежели быстрой победой[1050].

Одним из первых населенных пунктов после Мериды была деревня Торремайор. Там Комитет Народного фронта сумел предотвратить насилие. Ни одного правого не посадили в тюрьму, не последовало никаких зверств, и войска Ягуэ миновали ее без происшествий[1051]. На полпути между Бадахосом и Меридой находились граничившие города Лобон, Монтихо и Пуэбла-де-ла-Кальсада. Когда весть о военном заговоре достигла этих трех городов, в них были созданы Комитеты обороны, в которые вошли представители всех левых партий и профсоюзов. Были сформированы местные «отряды ополчения», вооруженные немногочисленными охотничьими ружьями, имевшимися у рабочих или конфискованными у богатых. «Ополчение» Пуэбла-де-ла-Кальсада насчитывало 33 человека, Монтихо – 100. Во всех трех городах Комитеты арестовали тех состоятельных местных жителей, которые поддерживали военное восстание. В Пуэбла-де-ла-Кальсада многие из 66 задержанных являлись землевладельцами, отказавшимися платить рабочим, размещенным в их поместьях. 19 человек были владельцами недвижимости, 12 – фермерами и 4 – владельцами небольших фабрик. Со всеми обращались хорошо: их семьям разрешали приносить им еду, табак, матрасы и одеяла. Тех, кто выплатил причитавшуюся рабочим зарплату, освободили. Комитет следил за тем, чтобы никто из заключенных не был убит, но, когда на рассвете 13 августа подошла колонна Ягуэ, заключенные заявили, будто их собирались сжечь заживо в деревенской церкви. В Монтихо 56 арестованных правых поместили в монастырь. Их семьям разрешили приносить им еду, но заключенных обязали работать в полях, и некоторые из них подверглись жестокому обращению со стороны охранников. Тем не менее, когда несколько ополченцев из Бадахоса попытались сжечь монастырь, Комитет города помешал им[1052].

Столкнувшись с 3000 закаленных наемников Ягуэ, многие левые из Пуэбла-де-ла-Кальсада и Монтихо бежали: одни – на защиту Бадахоса, другие – на восток, к Дон-Бенито. Когда города капитулировали, Ягуэ назначил правые комитеты для управления каждым из них и дал им следующее указание: «Не оставляйте в живых ни одного левого лидера». Фалангисты разграбили Casa del Pueblo в Пуэбла-де-ла-Кальсада и сожгли почти все, что там было, за исключением списков членов. Несмотря на усилия председателя нового комитета, который когда-то принадлежал к CEDA, а теперь являлся членом Фаланги, были расстреляны 29 мужчин и 1 женщина. Ее вместе с другими женщинами – профсоюзными деятелями и женами левых – мятежники вывели на городскую площадь, где обрили им головы, а затем заставили их выпить слабительное. После того как на глазах этих женщин были совершены казни, их, мучимых расстройством кишечника, неспешно повели по домам. После такого унижения большинству из них потом было крайне трудно снова найти работу.

Чтобы заманить обратно сбежавших, новые администрации обоих городов выступили с заявлением, что те, кто не был виновен в «кровавых преступлениях», могут спокойно возвращаться домой. Тех, кто по наивности вернулся, конечно же, арестовали и расстреляли. 28 августа в Монтихо был устроен большой религиозный праздник; в качестве его кульминации оставшихся в городе левых и профсоюзных лидеров под дулом пистолета заставили просить прощения за свои смертные грехи. На рассвете 29 августа 14 из них, включая мэра Мигеля Мерино Родригеса, расстреляли. Его землю конфисковали, а вдову и 6 детей оставили в крайней нищете. После этого расстрелы продолжались еще несколько лет и унесли жизни более 100 человек[1053].

2 сентября в соседнюю деревню Торремайор, где, напомним, не было случаев насилия, приехала группа головорезов-фалангистов. Они ворвались в дома председателя Комитета Народного фронта, его секретаря – школьного учителя – и председателя Casa del Pueblo. Обыскав дома и похитив деньги и драгоценности, фалангисты увезли 3 мужчин и убили их. Узнав об этом, тяжелобольная жена школьного учителя умерла, оставив 2 дочерей, одной из которых было четыре года, а другой не было и двух лет. Ее брат, видный фалангист Севильи, попытался вытребовать хоть какую-то пенсию для детей. Ему отказали, так как их отец не был официально мертв. В ходе расследования выяснилось, что фалангисты доставили 3 мужчин на местный пост Гражданской гвардии, где «трибунал», состоявший из их лидера и двух гвардейцев, приговорил их к смерти. Затем приходской священник Торремайора сопроводил арестантов на кладбище, где они были расстреляны. Фалангисты заявили, что выполняли инструкции, оставленные Ягуэ в Лобоне, Монтихо