Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

тем, что коммунисты и FAI угрожали ему убийством в отместку за его попытки помешать их зверствам. Эти трое собрали несколько чемоданов с деньгами и драгоценностями и вместе с женой Гарсии Атаделя, бывшей монахиней Пьедад Домингес Диас, отправились в Аликанте. Там они приобрели поддельные кубинские паспорта и сели на пароход до Марселя. В Марселе они купили билеты на судно до Гаваны на 19 ноября[1015].

Их планы рухнули благодаря режиссеру Луису Буньюэлю. В своих мемуарах он вспоминал о Гарсии Атаделе как о примере, иллюстрировавшем «сложность отношений, которые у нас порой складывались с фашистами». Буньюэль работал в Париже в республиканском посольстве в рамках антиповстанческой шпионской сети, которой руководил художник Луис Кинтанилья. Французский профсоюзный деятель, работавший в гостинице, сообщил ему, что один испанец собирается отплыть в Южную Америку с чемоданом, полным украденных ценностей. Буньюэль доложил об этом послу Луису Аракистайну, а тот – правительству в Валенсии. Были предприняты попытки экстрадировать его, но было уже слишком поздно. Поэтому правительство уполномочило Аракистайна передать информацию через нейтральное посольство в представительство мятежников во французской столице. Поскольку судно с Гарсией Атаделем и его компанией должно было зайти в Виго и Санта-Крус-де-Тенерифе, предполагалось, что повстанческие власти смогут арестовать их там[1016].

Руководство мятежников в Бургосе не смогло получить согласие французского правительства на арест пассажира французского судна, поэтому оно покинуло Виго без происшествий. Поскольку и Бургос, и Валенсия хотели привлечь Гарсию Атаделя к ответственности, Париж согласился. Атаделя и Пенабада арестовали в Лас-Пальмасе. После первого допроса на Канарских островах их перевели в Севилью для дальнейшего расследования[1017]. С 19 декабря Атадель в течение семи месяцев содержался в отделении строгого режима провинциальной тюрьмы Севильи до своей казни через гарроту в июле 1937 года. В то время как Гарсия Атадель покидал Мадрид и направлялся к своей гибели, начинался самый печально известный период деятельности checas.

Часть четвертая

Мадрид в осаде: угроза и ответ

9

Марш «Колонны смерти» на Мадрид

Еще до того, как основная часть Африканских войск прибыла в Испанию – либо по морю в составе так называемого победного конвоя, либо по воздуху, что стало возможным благодаря немецкой и итальянской авиации, – Франко уже 2 августа 1936 года отправился в Севилью. В тот день должен был начаться поход на Мадрид, и первая колонна двинулась на север, в Мериду в провинции Бадахос. Во главе с высоким, седовласым и краснолицым подполковником Карлосом Асенсио Кабанильясом, закоренелым «африканцем», она состояла из двух батальонов Иностранного легиона и двух батальонов мавританских «Регуларес». На грузовиках, предоставленных Кейпо де Льяно, за первые два дня они преодолели 50 миль. Вслед за Асенсио 3 августа выдвинулась колонна Кастехона, которая прошла несколько восточнее, а 7 августа – третья колонна под командованием подполковника Эли Роландо де Тельи. Кастехон ехал в лимузине маркиза де Нервиона, видного землевладельца. Конечной целью этих колонн являлся Мадрид. Однако тот факт, что мятежники задействовали три колонны, наступавшие широким фронтом, говорил о том, что не менее важной их целью было уничтожение левых сил в городах и деревнях по пути следования[1018].

Неписаный приказ был однозначен: «Разбить жестокий сброд сильным ударом молота, чтобы парализовать его»[1019]. Соответственно, по мере своего быстрого продвижения на север из Севильи в начале августа эти три колонны использовали методы террора, обычно практиковавшиеся «африканцами» против покоренного населения Марокко. После того как они пересекли Сьерра-Морена, слухи об их тактике распространили перед ними волну страха. Рабочие, которые им противостояли, неопытные и вооруженные лишь ружьями, старинными мушкетонами, ножами и топориками, вряд ли дотягивали до уровня «ополченцев». Ударные части испанской колониальной армии, имевшие полное превосходство в воздухе благодаря бомбардировщикам Savoia-81 под управлением летчиков итальянских ВВС и Junker Ju-52 под управлением летчиков люфтваффе, а также оснащенные артиллерией, захватывали деревни и города в провинциях Севилья и Бадахос. Число жертв среди республиканских добровольцев значительно превышало потери Африканских колонн. Пленных не брали. Ополченцев, захваченных по дороге, просто расстреливали.

В Бадахосе провинциальный Комитет обороны Народного фронта предпринял отчаянную и тщетную попытку скоординировать наспех собранные отряды ополчения. Два депутата парламента, социалист Хосе Соса Ормиго и коммунист Педро Мартинес Картон, вместе с Рикардо Сабальсой, лидером FNTT, организовали группы ополченцев, которые без особых успехов пытались помешать продвижению Африканских колонн. В конце концов Сабальса провел значительную группу (названную «Колонна Педро Рубио» в память о депутате от PSOE, убитом в 1935 году) через линию обороны мятежников в Мадрид, чтобы присоединиться к республиканским силам. Колонны Сосы Ормиго и Мартинеса Картона вскоре пополнились людьми, бежавшими от Африканских колонн. Это никак не повлияло на их боевую эффективность, но усилило их готовность убивать правых, обнаруженных в деревнях, которые еще не перешли под контроль мятежников[1020].

Это мешало республиканскому правительству бороться со зверствами. Поток телеграмм из Мадрида вечером 19 июля наивно призывал левые организации верить в лояльность Гражданской гвардии и армии. 20 июля комитеты Народного фронта в городах зоны контроля республиканцев получили от мадридского правительства приказ «не нарушать закон и порядок ни по каким причинам» и принимать меры «по пресечению чьих-либо попыток воспользоваться понятным волнением населения для совершения преступлений против законопослушных лиц или взять правосудие в свои руки». Забастовки были запрещены по соглашению с Unión General de Trabajadores. 28 июля гражданские губернаторы каждой провинции передали местным комитетам Народного фронта еще более строгие инструкции из Мадрида, требовавшие от них объявить, что «к любому человеку, независимо от того, принадлежит он к какой-либо политической организации или нет, который посягает на жизнь или имущество других людей, будет применяться смертная казнь, поскольку такие преступления будут рассматриваться как акты мятежа в рамках работы на врага». 29 июля мэрам было приказано не трогать банковские счета представителей правых сил в своих населенных пунктах[1021].

Для колонн мятежников никаких подобных ограничений не вводилось. Продвигаясь на север Бадахоса, они с относительной легкостью захватили Эль-Реаль-де-ла-Хара, Монестерио, Льерену, Фуэнте-де-Кантос, Сафру и Лос-Сантос-де-Маймона. Помимо изнасилований и грабежей, колонны Асенсио, Кастехона и Тельи уничтожали реальных или предполагаемых сторонников Народного фронта, которых они находили, оставляя за собой кровавый след. Не случайно Бадахос был той провинцией, где весной 1936 года стихийные захваты поместий, казалось, положили конец несправедливости системы землевладения. Казнь «африканцами» захваченных крестьян-добровольцев в шутку называли «проведением аграрной реформы»[1022].

По сути, во всех местах в зоне контроля мятежников, где Республика издавала декреты об экспроприации или