Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

«Генерал Мола любезно указал нам, где искать врага. Правительство Народного фронта уже приняло ряд мер, направленных на быструю и энергичную зачистку Мадрида от всех сомнительных и подозрительных элементов, которые в определенный момент могут создать трудности для обороны нашего города»[1002]. Вскоре «пятая колонна» стала общим термином для обозначения сторонников мятежников, оказавшихся в зоне контроля республиканцев[1003]. 21 октября объединенная социалистическая и коммунистическая молодежь, Juventudes Socialistas Unificadas, опубликовала заявление о том, что «уничтожение “пятой колонны” станет огромным шагом в защите Мадрида»[1004].

По мере того как кольцо вокруг Мадрида сжималось, бомбовые налеты на незащищенный город усиливались и провоцировали народный гнев. Призывы к населению мобилизоваться на защиту столицы все чаще сопровождались требованиями уничтожить представителей пятой колонны. На фоне страха, охватившего улицы, подобные призывы разжигали ненависть к предполагаемому внутреннему врагу[1005]. В действиях checas в тылу прослеживалось ощущение безотлагательности. Больше всех из них боялись ПОСК, который стал известен в народе как «Checa на [улице] Фоменто». Это было связано с тем, что 26 августа ПОСК перенес свои становившиеся все более масштабными операции из переполненного здания бывшего Центра изящных искусств в более просторное – по адресу Фоменто, 9 (Calle Fomento). С тех пор и вплоть до 12 ноября, когда его распустил Сантьяго Каррильо, его действия против подозреваемых в причастности к пятой колонне достигли уровня неистовства[1006].

В середине сентября этот и несколько других checas начали систематические «изъятия» и убийства заключенных из четырех основных тюрем. В первые такие «изъятия», хотя и частые, за один раз обычно увозили относительно мало заключенных – их забирали из тюрем «Вентас» и «Сан-Антон» и убивали в Араваке. Тюрьмой «Порлиер» управляла группа из 4 коммунистов, которых из-за злоупотреблений в конце концов арестовали в декабре. Тем не менее до ноября при них часто происходили «изъятия» по одному человеку, но случаев захвата большого количества заключенных не было. В конце октября масштабы резко возросли, и в этом оказались замешаны как анархисты, так и коммунисты. 29 октября в Боадилья-дель-Монте были казнены 50 правых, взятых из Checa на Фоменто. Во все тюрьмы ополченцы обычно приезжали с доверенностями от Провинциального общественного следственного комитета. 31 октября агенты ПОСК прибыли в тюрьму «Вентас» с приказом за подписью Мануэля Муньоса о переводе 32 заключенных в Чинчилью, расположенную далеко на юго-востоке провинции Альбасете. 24 из них, в том числе правого мыслителя Рамиро де Маэсту и основателя JONS Рамиро Ледесму Рамоса, расстреляли на кладбище Араваки на окраине Мадрида. 1 и 2 ноября из тюрьмы «Вентас» были изъяты еще более 70 человек. Примерно половина из них добралась до Чинчильи, а половину убили на кладбище Араваки. По крайней мере одно из этих «изъятий» совершили ополченцы из checa в кинотеатре Europa, которых возглавлял сам Эдуардо Валь. 4 ноября еще 56 человек были убиты в тюрьме в Карабанчеле. Не все убитые в Араваке и Боадилье стали жертвами анархистов. В этом также участвовало как минимум одно «Радио» коммунистов[1007].

Парадоксально, но в то время как «изъятия» учащались, деятельность одного из самых известных checas начала сворачиваться. Бригада Гарсии Атаделя за своей хваленой борьбой с пятой колонной скрыла множество преступных деяний. Поскольку Атадель и многие его люди были выходцами из социалистического профсоюза работников печати, они без проблем размещали статьи о своих подвигах в республиканской прессе. Особенно это касалось Informaciones, газеты, которой теперь руководили их товарищи по профсоюзу. В любом случае похвала за борьбу с внутренним врагом считалась важным средством поднятия морального духа[1008]. Об этом можно судить по редакционной статье в газете El Socialista: в ней Гарсия Атадель и его люди с гордостью объявлялись социалистами, выполнявшими функции полицейских и сражавшимися за общее дело. Редактор Сугасагоития не знал о гнусной деятельности бригады, когда писал: «Атаделя следует судить не по его прошлому – чистому, прозрачному прошлому праведного социалиста, – а скорее по его настоящему. Его работа более чем полезна, она необходима. Незаменима». Далее статья восхваляла тщательную подготовку и аккуратность его предрассветных рейдов. Заканчивалась она тоном, созвучным взглядам Сугасагоитии: «Недобросовестность, обида и зависть выливаются в незаконные действия, которые, ради всеобщей чести и престижа Республики, должны пресекаться»[1009].

На самом деле, бригада Гарсии Атаделя ежедневно осуществляла множество законных операций. Например, она обыскала мадридскую квартиру Франко и нашла там оружие, в том числе автоматический пистолет, и переписку с другими заговорщиками. Более того, его группе приписывали раскрытие шпионских сетей, захват подпольной радиостанции, аресты фалангистов, диверсантов и снайперов, а также срыв покушений на Асанью, Ларго Кабальеро, Прието и Пассионарию. Однако газетные статьи об этих успехах нельзя воспринимать как официальное одобрение преступной деятельности Гарсии Атаделя. В сообщениях прессы о конфискованных деньгах и драгоценностях обычно уточнялось, что они были переданы в Главное управление безопасности[1010]. Позже Гарсия Атадель подтвердил своим дознавателям, что его бригада отдала большие суммы денег и драгоценности, а также заявил, что она спасла множество жизней. Одним из самых любопытных случаев стало «спасение» Лурдес Буэно Мендес, пропавшей дочери консервативного республиканца-офицера, который из-за предполагаемых связей с нацистами был арестован коммунистами из checa «Западное радио» (Radio Oeste). Гарсия Атадель нашел ее в конце сентября и доставил в Главное управление безопасности, где она находилась еще два с половиной месяца. Его интерес к этому делу, вероятно, был обусловлен выплатой вознаграждения ее семьей[1011]. Гарсия Атадель также заявил, что, по его мнению, в знак признания его заслуг его в конечном счете сделали бы генеральным директором службы безопасности[1012].

Однако во второй половине октября, как раз когда можно было предположить, что его услуги будут наиболее востребованы, его группа начала исчезать из поля зрения общественности. Стали задаваться вопросы о его деятельности и местонахождении конфискованных ценностей. По иронии судьбы, 26 октября Огилви-Форбс беседовал с Гарсией Атаделем и объяснял ему, какое ужасное влияние на международный статус Республики оказывали новости об арестах, убийствах и ограблениях. Атадель, который в то время собирался бежать с нечестно нажитыми деньгами, искренне согласился и возложил вину за беспорядки исключительно на анархистов[1013]. По словам Росарио Кейпо де Льяно, к концу октября число задержанных, доставленных в штаб-квартиру Атаделя, стало значительно уменьшаться[1014]. Он явно уже планировал свое бегство. 27 октября он встретился с двумя своими ближайшими друзьями, Луисом Ортуньо и Педро Пенабадом, и обсудил план побега. Позже Атадель заявил, что это было связано с тем, что Мадрид вот-вот должен был пасть под натиском мятежников, а также с