Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

совершенно обесценившиеся банкноты национальной валюты, решительно бесполезные для солдат иностранных армий, да, в общем, и для местных повстанцев. Так что брали натурой – в первую очередь угоняли скот, ели и пили за счет местных, – и это уже выходило заметно больше стандартной суммы налога, а главное – нередко оставляло крестьян без средств к существованию. Кроме того, сроки взимания дани, естественно, не были нормированными, а каждый новый вооруженный отряд, пришедший в селение, требовал свою долю… Одним словом, в процессе непрерывной смены власти они разоряли людей подчистую.

Но горе было тем, кто начинал артачиться или даже честно сообщал очередным вооруженным чужакам, что у него не осталось ничего, что можно взять. Как же – не осталось? А жена!? За время Второй Конголезской было совершено по меньшей мере полмиллиона изнасилований, причем временами все обставлялось как одна громадная оргия-экзекуция. В Черной Африке представления о власти и сексуальности переплетены довольно тесно, так что покрыть женщин другого племени означает продемонстрировать над ним свое господство. По каковой причине иногда пришедшие в деревню сразу же с этого и начинали – чтобы, так сказать, расставить точки над i. Трахали всех – вплоть до совсем маленьких девчушек – были случаи, когда измывались даже над пятилетними. И это было нормой. Иное дело – наказания…

В 2018 году одним из двух человек, разделивших между собой Нобелевскую премию мира, стал Дени Муквеге – гинеколог из Конго. За свою жизнь он провел по некоторым оценкам до 40 000 операций – подавляющее большинство из которых – с целью купирования последствий изощренного сексуального насилия. Его госпитали разрушались дважды, на самого врача нападали шесть раз. Однажды, уже после окончания Второй Конголезской, 25 октября 2012 года на дом Муквеге было совершено нападение, когда его самого не было на месте, и пятеро преступников взяли в заложники его двух дочерей. По возвращении Муквеге в дом с преступниками расправились его телохранители, однако во время перестрелки сам Муквеге чудом избежал смерти, а один из охранников пожертвовал собой. Есть несколько интервью доктора Муквенге, где он, причем довольно-таки буднично – видно, что потрясение из себя он выдавливает на камеру, а в действительности… ну, нельзя сказать привык, но уже несколько притерся к проявлениям порой поражающей воображение жестокости – рассказывает о том, с чем имеет дело. Желающие могут найти. А если кратко, то в ходе Второй Конголезской имели место: стрельба в область половых органов из разных видов оружия, насилие с применением самых разных предметов, пытки с использованием экскрементов, насекомых и так далее. Это – судьба конголезской женщины.

Мужчин, во в чем-либо провинившихся деревнях (а иногда и просто так) часто связывали и по живому медленно рубили мачете. Людям вспарывали животы. Душили проволокой. Практиковались насильственные мобилизации – вплоть до детей 13–14 лет. Тех, из родителей и соплеменников, кто пытался препятствовать, убивали.

Сжигали заживо в домах. Расстреливали. И… ели. У существенной части обнаруживаемых трупов можно было легко отыскать следы их разделки, а иногда куски мяса вырезались из живых пленников, которых превращали в ходячие консервы…

И никто, абсолютно никто не пытался не то что целенаправленно защищать мирных жителей, но просто считаться с их существованием в ходе боевых действий. Самым верным способом выжить было примкнуть к какой-нибудь банде или создать собственную. Деревни ходили в отчаянные походы друг на друга, чтобы отнять остатки еды, – а после извне появлялась более организованная и лучше вооруженная группировка и забирала все себе. Остаться в стороне было нереально. Беженцев было сравнительно немного. Почему? Повстанцы из ДОК сбивали пассажирские самолеты, чтобы изолировать страну, пешие беглецы могли уйти почти исключительно в государства, вовлеченные в конфликт, которые отказывались их принимать. Наконец, для небольшой группы людей, тем более – малой семьи или одиночки – оставить свое селение означало почти гарантированную смерть либо рабство в качестве обслуги, носильщика или строителя полевых укреплений. Ускоренным темпами шло массовое расчеловечивание и постапокалипсис, где все принципы и представления уступают место простейшим инстинктам.

Ребенок-солдат Второй Конголезской войны

Никакой идеологии. Никаких высоких целей и надежд, которые оправдывали или оттеняли бы происходящее. Никакого мощного организующего начала, пусть жестокого, но сильного, которое понемногу сплавляло бы хаос в порядок. Никакого героя или тирана. Множество вождей, которым завтра их ближайший помощник может перерезать горло, – и они это знают.

Один из полевых командиров Второй Конголезской войны

Беспросветная жизнь с ясным пониманием у всех, кто был мало-мальски образован или просто неглуп, что примерно так же оно будет и в дальнейшем. При брезгливо-равнодушном молчании мира. Конголезцы гибли…

В дополнение абсолютно, до нуля разрушилась социальная сфера и коммуникации – люди стали жить так, как в раннем Средневековье. Эпидемии болезней, которые в нормальных условиях были бы купированы на самой ранней стадии, уносили тысячи жизней. Свирепствовал голод. Боевые потери во Второй Конголезской войне достигли по ряду оценок 350 000 человек. Небоевые – больше пяти миллионов.

Жертвы Второй Конголезской войны

Основные причины гибели – это именно массовые эпидемии и голод, вызванные войной. Вторая Конголезская сделалась самой крупной по числу погибших за всю историю человечества с момента окончания Второй мировой. Для сравнения: в Корейской войне погибло около одного миллиона человека, во Вьетнамской войне – до 3,8 миллионов. Тонны и тонны бомб, напалма и химикатов типа «Агент Оранж» оказались не столь убийственными, как зверство, а еще более – безразличие боевиков в Конго.

В конце весны – начале лета 1999 года основные бои развернулись на севере ДРК – в Экваториальной провинции. До некоторой степени, если проводить и далее аналогии с Первой мировой, это напоминало Бег к морю 1914 года. После того как на решающем участке – в районе Катанги – стороны прочно встали друг напротив друга, только здесь осталось пространство для оперативного маневра. В мае и июле 1999 года во встречных боях переходят из рук в руки города Джомбо, Бокунгу, Лусенго, Маканза и Богбонга. Здесь довольно быстро конголезские головорезы нанесли поражение интервентам из ЦАР, неплохо потрепали выходцев из Чада. В городе Акети разом были убиты до 100 солдат чадской армии. Вскоре Чад вывел свои войска. В то же время стала приходить в себя армия непосредственно Конго. Хотя – это еще как посмотреть. Кабила окончательно осознал, что противопоставить сплоченным и опытным тутси можно только их старых врагов. В рамках создаваемого на скорую руку ополчения маи-маи (которое было способом легализации и хотя бы формального объединения разнородных группировок, готовых драться на стороне правительства) главную роль играли