Гонец - Lis-Bat

– И бросить здесь этих людей? – Ланс повел рукой в сторону, где сновали взволнованные женщины и дети, а мужчины собирали оружие. – Нет уж. Мы остаемся.

Зинон не ответил. Он взял остывшую похлебку и усердно заработал ложкой, словно через пару минут у него могли отобрать еду. Было горько. Тошно. Вкуса мяса и овощей почти не удавалось различить, и почему-то постоянно перехватывало дыхание. Зинон не смотрел на рюкзак, но и на Ланса обернуться был не в силах, а потому уставился куда-то на крышу лазарета. Пробившийся сквозь тучи солнечный луч осветил её. На мгновение всё стихло: остался лишь холодный шепот ветра и доносящий откуда-то запах дыма и крови.

Ланс поднялся. Зинон вскочил вслед за ним, сам не понимая, что делает, и сердце подскочило к горлу.

– Ланс, подожди!

– Что еще? – обернулся тот.

– Ты… – «ведь не умрешь?» застряло на языке. – Ты полный придурок.

Ланс улыбнулся.

– Кто бы говорил, дурачина.

Он ушел, а Зинон плюхнулся обратно на землю, вцепляясь руками в волосы и сжимая зубы. Если Ланс собирался приободрить его, то потерпел сокрушительное поражение, но, если ему нужно было вернуть его к заданию, то всё отлично вышло. Сомнения утихли. Что бы ни было в послании, Зинону требовалось доставить это в столицу, а затем остаться там, чтобы защищать короля. Звучало логично. Правильно. Вот только всё равно душа разрывалась на части, когда он думал о сослуживцах, которые выбрались из одного пекла, чтобы сразу попасть в другое. Никто из них не обладал достаточной силой, чтобы тягаться с железными птицами, но они всё равно решили вступить в бой. Это было так глупо, но так храбро, что хотелось лично стукнуть каждого по голове.

Зинон пнул крыло железной птицы. Он сам не знал, зачем взял его и не представлял, что с ним делать дальше. Можно было отнести к кому-нибудь из магов, чтобы попытаться найти эффективный метод борьбы с птицами, но здесь едва ли проживал такой умник. К тому же он не успел бы ничего сделать. Городу предстояло вступить в битву, и каждый боеспособный человек был на счету, в особенности среди тех, кто владел магией. Быть может, в столице крылу нашлось бы применение?

Кивнув самому себе, Зинон привязал его к рюкзаку, а затем примерил, проверяя, не мешает ли двигаться дополнительный груз. Он попрыгал на месте, походил туда-сюда и резко замер, когда зазвонил колокол. Все встрепенулись. На мгновение люди застыли, точно в киселе, веря и не веря в то, что происходит, а затем на горизонте почернело. Отдаленное жужжание долетело вместе с ветром, и десятки птиц с неподвижными крыльями понеслись на город. Они не дали и дня передышки, всего лишь несколько часов, которые не прибавили бойцам ни сил, ни храбрости. Зинон сжал кулаки.

– Стройся! – гаркнул Ланс, хватая оружие. – Живо поднимайтесь, лентяи. Отомстим за гарнизон!

Ему вторили:

– Да!

– Покажем им!

– Мы не сдадимся!

Зинон дернулся к ним, но поймал острый взгляд Ланса, в котором без труда читалось короткое, но емкое послание. Медлить было нельзя. Всплеснув руками в бессильной ярости, Зинон бросился в противоположную сторону, на сей раз сознательно оставляя товарищей один на один с катастрофой. Если бы чувства, переполнявшие его, обратились молнией, то он снес бы всех железных птиц сразу. Однако сейчас оставалось лишь бежать, неся бесценный – или пустой – груз за спиной и верить, что это действительно того стоит.

Глава 4

— Приготовиться к бою!

— Уводите женщин и детей.

— По коням!

Городской колокол надрывался, трезвоня об опасности, и поднялся крик, плач, суматоха. Перепуганные люди, не ожидавшие нападения так скоро, метались, хватая пожитки, матери искали детей, чтобы спрятать их, а молодые парни, решительно сжав кулаки, бежали к воротам, вооружаясь всем, что попадется под руку. Кто-то плакал, кто-то замер в ужасе, кто-то пообещал себе биться до последней капли крови, а кто-то не видел смысла в сопротивлении и сдался. Перед лицом опасности обнажалась истинная натура людей.

Зинон мчался, огибая препятствия, перепрыгивая повозки и проносясь мимо спешно формируемых отрядов. Уши заложило. Рюкзак потяжелел в сто раз, а на периферии мелькали нереальные картины. Казалось, будто все с осуждением глядят на него, неодобрительно качают головами и показывают пальцем, коря за выбор. Однако, когда Зинон всматривался, оказывалось, что его почти не замечают, и каждый занят тем, чтобы спасти себя и близких.

Он почти добрался до границы города, когда за спиной громыхнуло. Обернуться, чтобы проверить, что случилось, не удалось, ведь в спину врезалась ударная волна. Зинона швырнуло вперед. Мимо пронеслись обломки дома, какие-то осколки и несколько несчастных, тоже попавших под взрыв. Если бы не мгновенная реакция, заставившая сгруппироваться, Зинон переломал бы себе все кости. Пока он отделался испугом, звоном в ушах и несколькими ушибами. Ничто не помешало вскочить и вскинуть взгляд.

Всё небо заполонили железные птицы. Но не такие, каких он видел недавно, а другие — большие, крепкие, напичканные оружием под завязку. Они сбрасывали бомбы, которые разрывались, ударившись о землю, и вмиг город обуяло пламя. Не успел Зинон моргнуть, как повсюду оказались тела, кровь, сломанные посохи и расколотые мечи. Он попятился, когда его взяли на прицел, и рванул с места, петляя, как заяц в зарослях. Со всех сторон гремело, взрывалось и падало. Здания разлетались в крошку, будто внутри каждого из них появилось по вулкану, а легкие обжигало горячим воздухом. В арсенале железных птиц оказалось какое-то стойкое горючее вещество, которое мгновенно перекидывалось на всё вокруг, включая постройки, сухую траву, одежду и людей.

Зинона снова сбило взрывом.

Он кубарем покатился по земле и со всего маху влетел в сарай, больно ударившись спиной. На него посыпались садовые инструменты, какие-то корытца и просто всякий хлам, из-под которого пришлось выбираться, как из-под завала. Прогоняя искры, вспыхнувшие перед глазами, и кашляя от дыма, Зинон выполз наружу, спешно оглядывая себя. Черт возьми! Он горел! Пламя накинулось на него, как свирепая дикая кошка, и вцепилось в куртку и рюкзак. Зинон скинул их, затаптывая в пыли, но потушить странный огонь почти не получалось. Ругаясь на все лады, он, обжигая пальцы, вытряхнул из рюкзака содержимое и схватил почтовый тубус.

Когда над головой пролетели две громадные железные птицы, стало ясно, что время вышло. Зинон вскинул