Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

заключили союзнический договор с царем Сифаксом, я прибыл обучать его воинов нашей военной науке. Царь Западной Нумидии захотел создать в своем войске тяжелую пехоту наподобие наших легионеров и даже закупил для них щиты, шлемы и дротики. На доспехи денег не хватило и на пилумы, римские метательные копья, тоже. Обошлись своими нумидийскими дротиками и мечами. Я едва успел немного научить новобранцев-массесилов двигаться боевым порядком, как Сифакс решил отправиться в поход на Иол. Войско этого города нам удалось разгромить, а вот твою армию – нет. Вот, в общем-то, и все.

Массинисса велел подать ужин и предложил центуриону разделить с ним трапезу. Когда римлянин утолил голод, царевич попросил:

– Расскажи мне о своей стране.

Насытившийся центурион мечтательно закатил глаза и произнес:

– Это лучшая страна в мире, царевич! В ней есть все: плодородные долины, где выращивают хлеб, широкие пастбища, где пасется тучный скот, и обширные виноградники, из плодов которого делают лучшее в Средиземноморье вино. От холодных ветров севера мы закрыты высокими Альпийскими горами, а с трех сторон Италию омывают воды нескольких морей. В ней есть все для счастливой жизни.

– Тогда почему вы, латиняне, враждуете с Карфагеном? Чего вам не хватает? Я знаю, что поводом для текущей войны стало нападение Ганнибала на Сагунт, но ведь главные причины происходящего в другом, не правда ли?

Квинт Статорий внимательно посмотрел на Массиниссу и спросил:

– Почему тебя, верного союзника Карфагена, интересует точка зрения твоего врага? И что изменится, если ты узнаешь истинные причины происходящего? Изменишь пунийцам, как Сифакс?

Царевич усмехнулся:

– Не знаю, что должно произойти, чтобы я решился на такую измену.

– О-о, царевич, война, особенно продолжительная, может преподнести самые разные сюрпризы. К примеру, думал ли я несколько лет назад, что буду обучать бывших союзников Карфагена, которые перешли на нашу сторону?

– Массесилы всегда искали выгоду, – махнул рукой Массинисса. – Они не умели держать слово. А вот массилы никогда не изменят своим союзникам!

– Кто знает, царевич! Поживем – увидим, – усмехнулся Квинт Статорий.

Римлянин помолчал, затем продолжил:

– Что же касается противостояния Рима и Карфагена… Знаешь, между нашими государствами есть схожесть, но существуют и различия. Римская республика выросла из небольшой латинской деревушки, а Карфаген – из бычьей шкуры, как гласит известная легенда. Римляне добывали свой хлеб земледелием, пунийцы – торговлей. Какое-то время наши судьбы не соприкасались друг с другом. Мы обзавелись союзниками, объединили племена всей Италии, а Карфаген подчинил окрестные африканские племена, в том числе и, уж прости, вас – нумидийцев.

А потом между нашими странами началась война, которую назвали Первой Пунической. Карфагену стало мало владений в Африке, и он полез на Сицилию, которая была нашим союзником. Мы вступились за нее и отстояли независимость людей этого острова. Тогда пунийцы полезли в Испанию… Знаешь, царевич, в чем основное отличие римлян от пунийцев?

Массинисса, внимательно слушая, покачал головой.

– Мы, римляне, живем на своей земле и богатеем ее плодами. А пунийцы пришли на вашу африканскую землю, забрали ее себе и богатеют за счет вас. Правда, сейчас основное финансовое могущество Карфагена составляет испанское серебро. Иберийцы поначалу хорошо приняли пунийцев, думая с ними торговать, однако посланцы Карфагена принялись стравливать их племена друг с другом, снабжая оружием и помогая то одним, то другим. Первыми, кто понял, что их ждет печальная участь, стало племя эдетанов в Испании, и их город Сагунт попросил нашей защиты. Узнав, что мы собираемся заключить с городом полноценный союзнический договор, карфагенский полководец Ганнибал Баркид поспешил напасть на Сагунт. Так началась нынешняя война. А теперь сравни, царевич, то, что я рассказал тебе, с тем, что говорят пунийцы.

– Не нужно сравнивать! И вообще, царевич, тебе нельзя слушать речи наших злейших врагов, которые умеют искусно плести интриги!

С этими словами в шатер Массиниссы вошел Гасдрубал Гисконид.

– Я думал, что ты станешь выпытывать у него секреты армии Сифакса, а ты, угощая его обедом, ведешь с ним дружеские беседы! В чем дело, Массинисса?!

– Дело в том, что я командующий нашей армией и поступаю так, как считаю нужным, – сдержанно проговорил царевич. – Я рад, что ты посетил мой шатер, уважаемый Гасдрубал Гисконид, но, если мне понадобится твой мудрый совет, ты об этом узнаешь.

Пунический полководец буквально задохнулся от ярости, но, чтобы не препираться в присутствии пленного центуриона, вылетел из шатра, сыпля ругательствами.

– Ты смелый человек, царевич, и можешь позволить себе иметь свое мнение, – сделал ему комплимент Квинт Статорий. – Вот только эти вольности тебе позволяются, пока ты нужен Карфагену. А что будет потом? Подумай над этим!

Массинисса, недовольно глядевший вслед ушедшему Гасдрубалу, вдруг спросил:

– Послушай, Квинт Статорий, ты слишком умен для простого центуриона. Ты хорошо говоришь по-гречески, разбираешься в политике, умеешь убедительно спорить. Кто ты на самом деле?

– Теперь я центурион, простой римский центурион, – улыбнулся пленник. – Когда-то я командовал небольшой армией, но проиграл сражение и был разжалован в простые воины. Мне пришлось начинать сначала свою воинскую карьеру, и я дослужился до центуриона, сражаясь в первых рядах своего легиона. Когда братьям Сципионам удалось убедить царя Сифакса выступить на нашей стороне, они отправили в составе нашего посольства и меня с заданием хорошо подготовить массесильскую пехоту. В случае если бы массесилы добились больших побед и Карфагену пришлось бы вызывать в Африку свои войска из Испании, а еще лучше из Италии, мне обещали вернуть прежнюю воинскую должность.

– Извини, что я испортил тебе карьеру! – усмехнулся Массинисса.

– От достойного противника не стыдно принять и поражение, – развел руками Квинт Статорий. – Ты честно выиграл эту битву.

– Ладно, довольно комплиментов, – проговорил царевич. – Дай слово, что не попытаешься бежать и не нападешь на моих людей, которые будут тебя охранять. Я попрошу Гелона, правителя Иола, оставить тебя в его городе. Если привезти тебя в Карфаген, я не смогу поручиться за твою жизнь.

Центурион приложил кулак к сердцу:

– Клянусь тебе, царевич, что не буду пытаться бежать и нападать на моих охранников. Честно говоря, я не знаю, что ждет меня в Риме после разгрома Сифакса. В моих интересах побыть пока вдали от родины.

– Ну вот и чудно! – сказал Массинисса и велел охране увести пленного.

Едва центуриона увели, как в шатер царевича вновь вошел Гисконид:

– Массинисса, я был резок с тобой! Не принимай близко к сердцу мои слова. Я опасаюсь, что этот римлянин начнет смущать твой разум своими разговорами. Эти люди, когда не могут победить на поле боя, начинают действовать по-другому – нечестно, стравливая между собой союзников. Ты сам знаешь,