Из Петербурга в Карелию - Дмитрий Григорьев

Конь-камень. Рисунок из книги Н. Озерецковского «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому». 1792

Как только Арсений поселился на острове, он узнал об огромном камне, где каждый год рыбаки приносили языческим духам, по сути – бесам, в жертву коня. Он пришел к Конь-камню с иконой Богоматери, прочитал молитву и прогнал бесов. В виде воронов они улетели с острова, в бухту, которую так и назвали – Чертова Лахта. А на Конь-камне впоследствии воздвигли часовню.

Часовня на Конь-камне

Не удержусь и снова процитирую Лескова (очерк «Монашеские острова на Ладожском озере»): «…в древние, еще языческие времена туземцы этого края привозили на здешний остров хворых коней и жеребят и оставляли их тут без всякого призора на выпас. Покинутые кони, бродя по острову без работы на всем здешнем приволье, отлично выхаживались. Тогда туземцы, приезжая по осени забирать лошадей назад на твердую землю, имели будто бы обычай приносить одного коня в жертву богам, и жертвоприношение это всегда будто бы совершалось на верхней площадке гранитной глыбы, которая с тех пор называется Конь-камнем. По другим заверениям, этот гранит называется Конем потому, что будто бы сама эта глыба имеет фигуру лошади; но это очень странно и даже совсем несправедливо: никакая фантазия не может приписать этому камню ни малейшего сходства с конем: это просто глыба, величиною с гранит, лежащий под монументом Петра Первого на Сенатской площади, – может быть, немножечко побольше… Одна половина Конь-камня ниже, другая выше, и если уже усиленно доискиваться в этом камне сходства с каким бы то ни было животным, то он еще, пожалуй, с грехом пополам, и то только с одной стороны, скорее может как-нибудь напомнить огромного безногого слона, на спине которого поставлен паланкин. Вид паланкина заменяет деревянная часовенка…»

Коли мы не раз будем оказываться в монастырях, стоит сказать о том, как традиционно устроены их усадьбы. Как правило, планировка монастыря – квадратная или прямоугольная: Небесный град Иерусалим в Откровении святого Иоанна Богослова «расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта», а монастырь является своего рода отражением Небесного града. Центром монастыря является храм, ведь именно в центре совершается Божественная литургия. Центральный храм, как правило, давал имя монастырю. Он зачастую не отапливался, и рядом с ним строили «теплый» храм, для богослужений зимой, а также колокольню или звонницу. Рядом с храмами находится трапезная – ведь монастырская трапеза тоже часть таинства. Кельи располагались с востока, таким образом, чтобы монахи могли видеть через окно храм и алтарь. В стене монастыря обязательно были святые врата, с иконой над ними или надвратной церковью, чтобы входящий мог помолиться и оставить позади мирские помыслы. Все остальные постройки – странноприимный дом, конюшни, хлев – располагались за стенами святой обители.

Коневская икона Пресвятой Богородицы получила также название Голубицкой. Ее списки разошлись по многим православным церквям. Одна из особенностей этой иконы – голубь или два голубя. В некоторых ее списках Младенец держит одного голубка в руке, в некоторых – двух. Этот сюжет пришел в греческую иконопись из итальянской живописи – правда, там у Младенца в руке щегол, символ Страстей Христовых. А голубь в христианстве является символом Святого Духа. Голубя также можно трактовать как символ жертвы, искупляющей человеческие грехи, а двух голубей – как символ единения Ветхого и Нового заветов. Есть и более сложные трактовки символов на иконе.

Интересно, что, когда в результате Зимней войны монастырь был эвакуирован в Финляндию, там провели реставрацию иконы, которую привез святой Арсений (или ее самой ранней копии), и под изображением Христа с двумя голубками обнаружили более древнее изображение, где голубь лишь один.

Были два белых голубя

в руке Христа младенца,

а потом один куда-то делся:

улетел, наверное, расплодился,

с голубями серыми перемешался,

а другой навсегда остался

облачком на старой иконе,

чтобы кто-то однажды понял,

как легко по небу лететь

оставляя жизнь свою и смерть,

оставляя трепет и страх

в Божьих руках.

Эта икона не раз спасала монастырь и братию от врагов и укрепляла их в вере. Она также прославилась многочисленными исцелениями, в особенности глазных болезней.

Впоследствии там, где преподобный Арсений творил молитвы, был установлен крест, а в 1899 году построена небольшая деревянная часовня, посвященная Успению Божией Матери. Эта чудесная по своей красоте часовня является самой старинной постройкой на острове; несмотря на то, что ее много раз перестраивали, она сохранила первоначальные черты.

Часовня Успения Божией Матери

Заблудиться на Коневце невозможно. С одной стороны вытянутого острова – длинный песчано-галечный мыс Стрелка, с другой, куда не водят туристов, – мыс Варгоса, откуда видны ржавые тела полузатопленных рядом с берегом военных кораблей. Одно время считалось, что они радиоактивны, но, по последним сведениям, никакой радиации там нет – радиоактивное оружие испытывали на других, более отдаленных островах Ладоги. От причала, что недалеко от мыса Стрелка, можно легко пройти к монастырю или, повернув направо, к Коневскому скиту. За монастырем – Успенская часовня, затем, если подняться на Святую гору, – Казанский скит, и с другой стороны горы – Конь-камень. Это основные исторические достопримечательности, что же касается природных, то они везде – стоит пройти и на мыс Стрелку, и на Змеиную гору – змей на которой, как и на всем острове, нет (по легенде, бесы, улетая с Коневца, прихватили их с собой), да и просто погулять по лесу и по живописным берегам. А для тех, кто хочет остаться на острове подольше, чтобы помочь монастырю, на Коневце есть гостевой дом.

Глава 17.О том, как карелы услышали голос кукушки и к чему это привело

Из Владимирской бухты в Приозерск ведут два пути – по дороге 41К-12 вдоль живописного берега Ладоги с песчаными пляжами и сосновым лесом или более быстрый, но менее интересный, через Кутузовское, Плодовое и по трассе А-121.

Название Приозерск предполагает, что город находится «при озере». Наш Приозерск дважды оправдывает свое имя: он сразу при двух озерах – с одной стороны Ладога, с другой – Вуокса. Поселение на этом месте, судя по находкам археологов, существовало еще в XII веке. А может, и гораздо раньше – об этом говорят многочисленные археологические находки на мысе