Из Петербурга в Карелию - Дмитрий Григорьев

составляла сто тридцать пять километров, а ее глубина – девяносто пять километров. Всего было двести двадцать километров сплошных проволочных заграждений, двести – лесных завалов и восемьдесят километров противотанковых надолбов.

В своих мемуарах Маннергейм писал о том, что неприступность линии Маннергейма – это миф, который пустили русские во время войны, чтобы оправдать свои потери, а на самом деле ее прочность определялась не бетоном и броней, а мужеством солдат, ее оборонявших. Действительно, линия по своей мощи значительно уступала и линии Мажино, и линии Зигфрида, с которыми ее сравнивали советские журналисты. Мало того, линия уступала построенной в это же время линии КаУР, о которой шла речь выше.

Как система долговременных укреплений линия Маннергейма перестала существовать летом 1940 года. Те сооружения, что не пострадали во время боевых действий, были разрушены советскими саперами, дабы снова не могли использоваться.

Глава 11. О Советско-финской (Зимней) войне 1939 года и одном из ее трагических эпизодов – переправе через Лосевскую (Кивиниемскую) протоку

Рассказывая о боевых действиях в районе Кивиниеми, необходимо хотя бы в двух словах обрисовать общую картину происходившего. Летом 1938 года Советский Союз потребовал от Финляндии передачи в аренду островов в Финском заливе, и Маннергейм, понимая, что их оборона невозможна, предложил правительству отдать острова. Но его даже не слушали. А 23 августа 1939 года между СССР и Германией был заключен пакт Молотова – Риббентропа, где, согласно секретному протоколу, судьбу прибалтийских государств и Финляндии решал Советский Союз. И 26 ноября, после «инцидента в Майнила», обстрела деревни на территории СССР как бы со стороны Финляндии, договор о ненападении был денонсирован, создано марионеточное правительство Финляндии во главе с Отто Вилле Кууиненом, и появился повод помочь «новому народному правительству» вернуться на законные территории. Только в Лиге Наций этого почему-то не поняли и исключили из нее СССР.

30 ноября началось наступление, и одновременно с этим на Хельсинки и Випури (современный Выборг) были совершены массированные авианалеты. Слабые силы финских ПВО ничего не могли сделать. Так началась Зимняя война. В ней участвовал один миллион советских солдат и матросов. Им противостояло пятьдесят тысяч кадровых финских войск и двести пятьдесят тысяч добровольцев. Быстрая победа и завоевание Финляндии виделись советскому командованию простой задачей, которую можно было решить силами Ленинградского военного округа. На деле все оказалось сложнее. Наступление быстро приостановилось. Помешало бездарное руководство и мороз – войска не были укомплектованы теплой одеждой. Однако 21 февраля, бросив в бой двадцать семь армейских дивизий с танками и артиллерией, советские войска прорвали-таки глубинную линию финской обороны, и 12 марта 1940 года с Финляндией был заключен мирный договор. Граница отодвинулась за Выборг и Сортавалу. Победа обошлась дорогой ценой. Называют разные цифры, точность которых сомнительна. Так, согласно именным спискам, в Советско-финляндской войне 1939–1940 годов погибло, умерло и пропало без вести 126 875 военнослужащих Красной армии[12]. Потери же финских войск составили, по данным 1991 года, около 26 тыс. человек[13].

Но вернемся к эпизоду войны, который произошел здесь, на Лосевской протоке. Из бетонных оборонительных сооружений линии Маннергейма на северной стороне протоки были два пулеметных ДОТа у железнодорожного моста и артиллерийско-пулеметный ДОТ у шоссейного.

6 декабря к южному берегу была направлена 90-я стрелковая дивизия под командованием полковника Зайцева, изрядно потрепанная в предыдущих боях. Передвижение сковывали заторы на дорогах, болота, стычки с группами финских военных и ополченцев. Еще не успели все подразделения подойти к берегу, как поступил приказ: через четыре часа начинать переправу. Без половины дивизии, без разведданных, без рекогносцировки! Не были даже подвезены понтоны. К тому же сведения о том, что финны оставили южный берег, оказались ложными, и 461-й полк 142-й дивизии, пришедший на помощь, встретил сопротивление финских войск.

К утру финские войска отступили на северный берег и взорвали за собой мосты. А на южный берег приехало все начальство во главе с командармом Яковлевым и командующим фронтом Мерецковым. Об этих военачальниках ничего хорошего я написать не могу. Почему-то командарму не хотелось учиться на неудачах, вызванных поспешными действиями на других участках фронта, в частности в Тайпеле, и приказ начать преодоление протоки практически немедленно оставался в силе. Возражения руководителей инженерных служб и начальника штаба дивизии о том, что нужна подготовка, были отметены.

Начальство уехало, к вечеру подошел и стал разворачиваться чуть выше протоки, где течение казалось незначительным, 5-й отдельный понтонный батальон. Все это на виду у финских наблюдателей с высокого северного берега, но, к счастью, под прикрытием деревьев.

Уже в темноте первые три понтона в сопровождении восьми плавающих танков Т-37 отправились на другой берег. Но стоило им выйти на середину, как с финской стороны вспыхнули прожекторы, и начался обстрел. Течение, оказавшееся сильным, потащило танки и понтоны через водовороты к подорванному мосту. Часть танков застряла в камнях еще до середины реки. Вслед за первыми тремя понтонами были отправлены еще три. В два ночи вернулись трое замерзших и мокрых красноармейцев, они смогли проползти по фермам разрушенного моста назад и сообщили о гибели почти всех остальных.

Тогда было принято решение переправляться на тот берег по фермам моста. Наступающих заметили и открыли огонь. Последовала еще одна попытка переправы на понтонах, она также не принесла успеха. Но четыре понтона из девяти все же достигли северного берега, и выжившие бойцы (несколько десятков человек) оказались под крутым обрывом.

Под давлением командиров полков и дивизий командование перенесло новую атаку на 10 декабря. Была проведена успешная разведывательная операция по переправе через Вуоксу по льду. Все было готово к наступлению. Но… в ночь на 10 декабря был получен очередной приказ, теперь о передислокации на другое направление. Яковлева сняли с должности, Мерецкова на нее назначили, дивизии переподчинили, а о солдатах, оставшихся на северном берегу, попросту забыли.

А там завязался смертельный бой. Несколько десятков человек умудрились закрепиться в развалинах бетонированного гаража и сражались четыре дня до последнего патрона. Тридцать четыре солдата в изможденном и полумертвом состоянии были взяты в плен. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Хочется верить, что кто-то из них выжил. Известно, что Маннергейм старался облегчить участь советских военнопленных. Благодаря личным связям он добился значительной помощи от Красного Креста (хотя эта организация формально была не обязана помогать, так как СССР не подписал Женевскую конвенцию 1929 года). Впрочем, лагеря в Финляндии мало чем отличались от остальных лагерей, смертность там была почти такая же.

Советский поэт Александр Твардовский, работавший военным корреспондентом, наблюдал за