Из Петербурга в Карелию - Дмитрий Григорьев

В четвертом томе серии «Карельский перешеек – земля неизведанная»[11] (тому, кто всерьез заинтересовался историей этого края, настоятельно рекомендую все книги этой серии) Дмитрий Шитов приводит еще несколько имен сказителей, живших на берегах Суванто и Вуоксы неподалеку от Кивиниеми. Самым известным из них был Матти Котти по прозвищу Домашний Епископ из деревни Котилла. По праздникам за кафедрой из кадки для теста, с обрывком чулка вместо пасторского воротничка он устраивал шуточные представления, на которые приходили жители со всей округи. Причем, как и Ларин Параске, он был блестящим импровизатором. Он пел на самые разные темы; большой популярностью, например, пользовалась «песня волчьей смерти» – история о том, как мужики увидели весной в озере Суванто трех плывущих волков и отправились за ними на лодках: дескать, убьем зверей и получим вознаграждение (волки и медведи в те времена были в избытке, и за их уничтожение полагалась награда). Но волками оказались вехи от зимней дороги.

Глава 8. Немного об истории поселка Кивиниеми и моста через протоку

Мы по-прежнему находимся возле протоки, соединяющей Вуоксу и Суванто. На южном берегу – поселок Варшко, на северном – Лосево. Раньше и по ту и по другую сторону был поселок Кивиниеми. Его история уходит в далекую древность – здесь жили и во времена неолита. Как я уже писал, Кивиниеми переводится с финского как Каменный мыс. В книгах Водской пятины 1567 года упоминаются несколько деревень на Каменке у озер Сванского и Вуоксы… Но, замечу еще раз, в те времена перемычка между озерами была шире, спокойнее и текла в противоположную сторону. И первый мост через протоку построили еще в Средние века. Он был возведен на тракте из Выборга в Корелу.

Ведь у Кивиниеми было очень выгодное расположение как с военной точки зрения, так и с торговой. Одно плохо – во время войн деревня страдала в первую очередь. Так, после взятия шведами Корелы в 1580 году состав деревни сменился: православные карелы ушли, а их место заняли лютеране финны. В 1616 году они построили здесь кирху. Поставили и шанцы на случай войны. В 1702-м, во время Русско-шведской войны, кирха была разрушена. Один из колоколов, утопленный местными жителями, обнаружили через сто с лишним лет, когда уровень воды в Суванто упал на несколько метров.

После этой войны поселок снова стал русским, и на южном берегу Кивиниемской протоки для контроля над судоходством и назло «надменным шведам» в 1741 году был построен форт – Кивиниемский шанец. Оставшиеся от этого укрепления валы сейчас находятся в лесу совсем рядом с новой железной дорогой.

В 1818 году каменного мыса не стало, вода полностью ушла. А в 1857-м, после взрыва перемычки, образовался гигантский порог, который мы видим сейчас. Строители рассчитывали, что вода, нашедшая выход, размоет горную породу, и течение станет спокойным, а протока – судоходной, но так не случилось. Для того чтобы перебираться с одного берега на другой, надо было снова строить мост. Первый, навесной, на цепях, построили в 1867 году. Затем, в 1882-м, привезли и установили изготовленный в Германии железный навесной мост. Цена его была достаточно высока, и, чтобы окупить расходы, на мосту соорудили ворота и стали брать плату за проезд и проход. Тарифы для пешеходов, для пешеходов с коровами, для велосипедистов и для повозок были разными. Жители волости Саккола, куда входил Кивиниеми, имели льготы и проход оплачивали сообща.

Кивиниеми превратился в крупный поселок: по Суванто и Вуоксе ходили небольшие пароходы, обеспечивая пассажирские и грузовые перевозки. В 1917 году через протоку построили железнодорожный мост. Он был сожжен через год, и на его месте воздвигли новый, металлический.

А поселок продолжал расти. К 1939 году в Кивиниеми работала войлочная фабрика, судоремонтные и автомобильные мастерские, маленький лимонадный завод. Здесь было все, что необходимо для городской жизни, – две школы, госпиталь и ветеринарная лечебница, аптека, парикмахерская, почта, гостиница и даже ипподром, где помимо конных соревнований проходили знаменитые Кивиниемские ярмарки.

Порог считался заказником, разрешение на промышленный лов рыбы стоило довольно дорого, но окупалось с лихвой – семгу и сига до революции поставляли в лучшие рестораны Петербурга, а после – в Хельсинки и Стокгольм.

На любительский лов тоже требовалась недешевая путевка, но, невзирая на это, множество рыболовов даже издалека приезжало сюда на выходные. Сейчас ловля рыбы на пороге запрещена – только в озерах, но в лихие девяностые весь берег был усеян рыбаками. Мой друг, заядлый рыбак и замечательный поэт Владимир Кучерявкин, гуляя по берегу протоки, попросил на несколько минут у одного из местных браконьеров снасть. И тут же вытащил довольно крупного сига. А вечером публике, отдыхавшей у нас на даче, преподнес следующее стихотворение, озаглавив его «На смерть сига»:

Гремит, как ураганы, быстрая река.

Гремят внизу и бьются в стенку гости.

Глотает воду каменная глотка.

И на столе, как серп, блистает водка

И проницает грудь до самой кости.

Но погоди, отдышимся пока.

Шуми, шуми в ушах, безумная река.

Кто гибким телом быстро воду режет,

Вот на столе, и очи сохнут под луной.

Ах, сиг взовьется над рекой крылатой рыбой,

Заглянет в душу сумрачно, как небо,

И захрипит в лицо мне: «ангел мой».

Но две холодные губы шевелятся всё реже,

И сердца затихает тонкий скрежет.

Но вернемся к мостам. Во время Зимней войны 1939 года мосты были разрушены, а поселок почти полностью уничтожен. Потом, в период затишья между войнами, мосты восстановили. В 1941-м, при отступлении советских войск, снова взорвали. Затем снова восстановили. В 2015 году был построен новый железнодорожный мост через Вуоксу. Ещё год назад можно было забраться на его фермы, откуда открывался потрясающий вид на протоку и на озера. А в 2018 году появился новый автомобильный четырехполосный мост, со спуском на смотровую площадку с видом на валы Лосевского порога.

Если по старому железнодорожному мосту перейти с южного берега на северный, а затем свернуть вдоль берега направо, можно увидеть один из пулеметных ДОТов (ДОТ Ki3) линии Маннергейма, сдержавшей наступление Красной армии в декабре 1939 года. Но, прежде чем рассказывать об этой линии и о Зимней войне, хочется рассказать о человеке, чьим именем названа эта линия.

Глава 9. О том, как Густав Маннергейм из хулигана превратился в прилежного курсанта,