Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Я поняла ваши обстоятельства. Какие бумаги есть у девочки и у вас? Фамилия и имя ее отца для занесения в реестр магов?

На самом деле фамилия и имя отца для реестра не требовались, да и мало кто из бастардов их знал. Но Саше отчаянно хотелось найти молодого идиота, бросившего девушку на смерть, и натыкать носом в результат его решений.

— Агалаков Архип Петрович, — прошелестел скелет, бывший когда-то женщиной, — меня зовут Самойлова Глафира Ивановна.

Саша быстро записала все данные.

— Вот свидетельство о крещении Маргариты Архиповны Самойловой, — женщина выложила на стол бумагу, не выпуская руки дочери.

— Хорошо, — сказала Александра, чувствуя, как сжимается все внутри, — мы берем вашу девочку в нашу школу.

Эти слова что-то отпустили внутри скелета. Вокруг плеснуло яркой голубизной, запахло озоном, и скелет неловко и ломко опустился на пол, чтобы застыть неопрятной кучей тряпья.

— Воздушница, — ошеломленно пробормотала Александра и тут же вскочила: — Мадам Берс, проводите Маргариту в карантин. Господин Семиухов, что скажете?

Фельдшер подошел к груде тряпья, извлек из него тощую кисть, прижал в попытке нащупать пульс и вздохнул:

— Непонятно, в чем душа держалась. Выполнила последнее дело, защитила дочь и ушла.

— Вызывайте гробовщика, пусть готовит все необходимое к погребению. Я сообщу герцогине. Горничных пришлите, чтобы обмыли и переодели. Телегу, солому, рогожу, распорядитесь, голубчик, чтобы подготовили все в лучшем виде. Господин Крошевников, найдите госпожу Колобкову, попросите ее как-нибудь осторожно объяснить девочке, что ее мама умерла. И пригласите ко мне господина Медведева!

Глава 10

Прапорщик явился раньше всех.

Чуть не споткнулся о тело, лежащее на ковре, щелкнул пальцами, оценивая ауру в кабинете, и сразу спросил:

— Что произошло?

— Мать привела в нашу школу одаренную дочь и умерла, как только я согласилась принять девочку, — Александра мрачно капала в чайную чашку коньяк из небольшого флакона.

— Одаренный ребенок? Кто отец?

— Офицер по имени Архип Петрович Агалаков, — Саша заглянула в свои записи. — Я сейчас напишу ее светлости, эта несчастная была дворянкой, ее нужно похоронить прилично, чтобы девочке не стыдно было прийти на могилу.

Медведев заглянул в записную книжку, шевельнул губами, запоминая имена, потом уточнил:

— Вы уже отправили кого-нибудь за гробовщиком?

— Отправила, — Александра залпом выпила глоток чайной заварки с двадцатью каплями коньяка и коротко отчиталась о том, что сделано.

— Следует еще предупредить священника прихода, в котором окормлялась эта несчастная, — нахмурился прапорщик, — но боюсь, мы его не найдем. Блудные девки… Они часто ходят в чужой приход, чтобы не попадаться на глаза околоточному. Да и сомневаюсь я, что хозяйка часто ее выпускала.

— Значит, нужно найти отца ребенка и предупредить обо всем. Если ее светлость откажет этой несчастной в милости, я оплачу похороны из своих средств, — решительно сказала Александра.

— Пишите записку, — сказал, коротко поразмыслив, прапорщик, — я передам ее светлости ваше послание и заодно загляну в Особый отдел. А пока… думаю, тело лучше вынести.

— Сначала стоит отпустить людей в приемной, — вздохнула Александра. — Боюсь, вынос тела создаст школе плохую репутацию.

Медведев не стал рассуждать — тотчас вышел, плотно прикрыв дверь, и через пять минут за приоткрытым окном послышались недовольные голоса людей, которым велено было прийти завтра.

Вскоре вернулся с отчетом фельдшер — ему удалось договориться с гробовщиком на полный сервис: тело тихо заберут с черного хода, увезут в контору, обмоют, положат в нарядный гроб и отвезут в ближайшую к школе церковь для прощания.

Фельдшер по долгу службы успел ознакомиться с только-только вышедшим «Положением о предметах, требующихся при погребении усопших, и о вкладах и приношениях за оные», так что он сразу проконсультировал Александру Николаевну о стоимости гроба:

— Семь рублей серебром, мадемуазель Пешкова! Но гроб прочный, из доброй сосны, обит будет коленкором розовеньким, и веночек с лентами, и саван достойный прилагается!

— Могилу на Смоленском кладбище сколько будет стоить взять? — уточнила Александра, кусая губы.

Тело несчастной еще не остыло, а уже требовалось принять решения, которые повлияют на жизнь одной маленькой девочки.

— Если где подальше, у ограды или у оврага, копеек пятьдесят место стоит, — отвечал фельдшер, наливая в чашку остывшего чаю. — Подле церкви — там рублей сто — сто пятьдесят. Если ж за алтарем — все двести. Да еще копщики, дроги, плакальщицы… По среднему разряду похороны могут и в пятьсот рублей обойтись, а могут и в пятьдесят. Как уж договоритесь.

Саша потерла гудящую голову, понимая, что отдать все силы погребению несчастной Глафиры она не может. Подходило время назначенной встречи с претендентами на должность, и тянуть больше не было никакой возможности. Александра вынула из ящика пятьдесят рублей, подала их фельдшеру и велела побыстрее организовать вывоз тела в церковь.

— Притом тихо и тайно, господин Семиухов, чтобы никто не догадался, что тут произошло. Надеюсь, к вечеру будет ясно, какую могилу и все прочее мы сможем себе позволить для этой бедной женщины. А пока прошу меня извинить, мне нужно встретить претендентов на должности. Поговорю с ними в гостиной.

Александра ушла, прихватив записку для герцогини, а фельдшер остался улаживать дела.

Через два часа Иван Иванович доложил, что дело сделано. Тело несчастной госпожи Самойловой доставлено в ближайший храм для прощания и отпевания. Гробовщику заплачено за гроб и услуги, священнику — за отпевание и панихиду. Осталось выбрать место на кладбище и заплатить по полтиннику копщикам могил и плакальщицам.

— Распорядитесь об этом позже, — решила Александра, — мы еще ждем вестей о родственниках этой бедной женщины и ответа на мое письмо от ее светлости.

— Ежели похоронить подальше, на деревянных аллеях, то и остатка хватит, — заверил директрису фельдшер.

— На «деревянных аллеях»? — удивилась Саша.

— Так на кладбище тоже