История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

В 1792 г., на пике своей деятельности, Н. И. Новиков был арестован и заключен в Шлиссельбургскую крепость. Допросы важного узника вел главный «кнутобоец» С. И. Шешковский – обер-секретарь Тайной экспедиции. Приговор суров: «Заслуживает тягчайшей и нещадной казни». Но «просвещенная» императрица распорядилась иначе: «Запереть на 15 лет в Шлиссельбургскую крепость для принесения покаяния».

Все недоумевают – в чем причина наказания гордости нации, полного разорения блестяще отлаженного книгоиздательского дела и публичного сожжения почти 19 тысяч уже напечатанных книг? Исчерпывающего ответа на этот вопрос нет и поныне. Да, Новиков – масон, член полутайной просветительской организации, и в его изданиях 1780-х гг. сильно сказывалось влияние масонства (большинство сожженных книг – «масонского» содержания). Но он рядовой член организации и не занимает в ней руководящей должности, да и сама организация не представляет опасности для режима. Историки склоняются к мнению, что императрица организовала гонения на масонов за их тайную поддержку её сына Павла как главного претендента на незаконно занятый ею трон. Новиков с его известностью мог быть тем, через которого устанавливались какие-то связи с засидевшимся в цесаревичах 38-летним Павлом. Сказалась, видимо, и давняя личная неприязнь, враждебность императрицы к Новикову, оставшаяся с времен публичного поражения её «Всякой всячины». Современник событий, пастор Виганд, служивший в Московском университете, писал, что «императрица Новикова лично ненавидела». Вероятно, все это в совокупности определило судьбу Николая Ивановича, да и время удобное – в 1791 г. умер покровительствовавший Новикову Г. А. Потёмкин. Не зря же чуть ранее Екатерина поделилась с московским губернатором, что «всегда успевала управляться с турками, шведами и поляками, но, к удивлению, не может сладить с армейским поручиком» (чин Новикова).

Поворот к отказу от политики «просвещенного абсолютизма» обозначился еще ранее, после прочтения книги А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», доставленной Екатерине 25 июня 1790 г.

Гнев императрицы был неподдельным, она в ярости забыла о своем недавнем утверждении, что нельзя наказывать людей за убеждения, за несовпадающие с ее собственными взглядами суждения, и была готова применить самые суровые меры к автору. Екатерина не понимала, что творение Радищева есть следствие распространения в России идей Просвещения, начатого по ее же инициативе.

Александр Николаевич Радищев (1749–1802) родился в Москве, в семье владельца тысяч крепостных. Детство провел в саратовском имении отца. Человеческие качества Радищевых лучше всего характеризует тот факт, что во время восстания Пугачева крестьяне их не выдали, спрятав по своим дворам.

Радищев вначале обучался в Пажеском корпусе, а в 1766 г. в числе 12 одаренных детей направлен был на учебу в Лейпцигский университет, где все свободное время отдавал изучению работ французских просветителей – по философии, политэкономии, праву, литературе. Что им двигало при этом, мы точно не знаем, но приведем пушкинское замечание: «Беспокойное любопытство более, нежели жажда познаний, была отличительная черта его ума». После возвращения на Родину в 1771 г. Радищев – протоколист Сената, военный прокурор. В 1775 г. выходит в отставку в чине секунд-майора, и спустя два года он уже на гражданской службе – сначала помощник управляющего, а затем управляющий таможни в Петербурге.

В годы службы в Коммерц-коллегии у Радищева сложились прочные дружеские отношения с президентом коллегии графом А. Р. Воронцовым. Его лично знала и отличала среди других и Екатерина. «Следуя обыкновенному ходу вещей, – пишет А. С. Пушкин, – Радищев должен был достигнуть одной из первых степеней государственных. Но судьба готовила ему иное». Его судьбой стала написанная и изданная им самим книга. Она была набрана в его домашней типографии, специально заведенной для этого случая. К этому времени Радищев, по словам Пушкина, был уже «уважаем в обществе как сочинитель». Им в 1773 г. опубликован перевод книги социал-утописта XVIII в. аббата Мабли «Размышления о греческой истории», в комментариях к которой содержался прошедший мимо внимания цензуры и властей прямой выпад против самодержавия: «Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние». Не вызвали официальной реакции, да и отклика читающей публики его сочинения «Письмо жительствующему в Тобольск» (1782) и «Житие Федора Васильевича Ушакова» (1789), хотя в них, по отзыву Е. Р. Дашковой, имелись «выражения и мысли, опасные по тому времени». Радищеву сошла с рук написанная им ода «Вольность» (1783), рефрен которой – неизбежное падение «самодержавства».

В мае 1790 г. тиражом 650 (или 640) экземпляров выходит в свет главная книга А. Н. Радищева (без указания автора). Она одобрена цензурой, видимо не вникшей в содержание какого-то там «Путешествия», весьма распространенного в ту пору жанра. Автор дарит 5 экземпляров книги друзьям, а 25 отдает книготорговцу Зотову для реализации. Успех неожиданный – все они раскуплены. Вероятно, привлекал и взятый из поэмы Тредиаковского интригующий и непонятный для непосвященных эпиграф – «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», – образно символизирующий крепостное право. Книга быстро дошла до Екатерины II. её реакция однозначно негативная, о чем мы узнаем из трех бесстрастных дневниковых записей её статс-секретаря А. В. Храповицкого. 26 июня: «Говорено о книге “Путешествие из Петербурга до Москвы”. Тут рассевание заразы французской: отвращение от начальства; автор мартинист; я прочла 30 страниц, посылали за Рылеевым (полицмейстер. – М. Р.). Открывается подозрение на Радищева». 2 июля: «Продолжают писать примечания на книгу Радищева, а он, сказывают, препоручен Шешковскому и сидит в крепости». 7 июля: «Примечания на книгу Радищева посланы к Шешковскому. Сказывать изволила, что он бунтовщик хуже Пугачёва, показав мне, что в конце хвалит он Франклина как начинщика и себя таким же представляет. Говорено с жаром и чувствительностью».

Радищева арестовали 30 июня 1790 г. Недолгое следствие – и 24 июля Уголовная палата приговорила его к смертной казни. В начале августа следует царский указ: «Александр Радищев оказался в преступлении противу присяги его и должности подданного изданием книги… наполненной самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников и начальства, и, наконец, оскорбительными и неистовыми изражениями противу сана и власти царской… повелеваем… сослать его в Сибирь, в Илимский острог на десятилетнее безысходное пребывание».

После смерти Екатерины Радищев определен в ссылку в Калугу и лишь в 1801 г. амнистирован Александром I. Ему разрешено вернуться в Петербург, поступить на государственную службу, чем он и воспользовался. Однако 11 сентября 1802 г. Радищев принимает смертельную дозу яда. Тайна трагического шага похоронена вместе с ним.

Трагична и судьба книги: после ареста Радищева его слуга сжег весь тираж, уцелело не более 20 экземпляров (к настоящему времени в российских библиотеках сохранилось около 15 экземпляров). Но книга имела широкое хождение в обществе в рукописных копиях (на 1985 г. выявлено 96 списков).

Чем же так встревожила «просвещенную» императрицу книга Радищева, что она определила его автора как «бунтовщика хуже Пугачёва»? Частичный ответ на вопрос содержится в приведенном выше указе Екатерины II. Но в радищевском наследии все еще многое остается не до конца проясненным. Подтверждением тому служат время от времени возобновляющиеся