Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Бойе, вручите королю расписку,

Которой казначей его отца

Уплату подтверждает.

Акт II, сцена 1, строки 61–62

[В оригинале: «…казначей его отца Карла». – Е. К.]

Отца настоящего Генриха Наваррского звали не Карл, а Антон, герцог Вандомский.

Однако у Генриха Наваррского был дядя, младший брат его отца, и этого дядю действительно звали Карлом. Этот Карл де Бурбон был кардиналом (естественно, католиком) и следующим после Генриха претендентом на престол; если бы Генрих не оставил сыновей, трон унаследовал бы Карл. И в самом деле, когда после убийства Генриха III в 1589 г. Генрих Наваррский объявил себя новым королем Генрихом IV, непримиримые католики провозгласили своим королем Карла, ставшего Карлом X. Однако кардиналу было уже далеко за шестьдесят, и в 1590 г. он умер.

Впрочем, в роду Бурбонов были и другие Карлы. Самым знаменитым из Бурбонов (не считая самого Генриха Наваррского) был Карл, герцог Бурбонский и коннетабль Франции. Коннетаблем (то есть главнокомандующим) он стал в 1515 г., при короле Франциске I, но пика своей славы достиг в 1523 г., когда поссорился с королем и перешел на сторону злейшего врага Франциска, императора Карла V. Коннетабль умер, все еще воюя с собственным королем, в 1527 г., за шестьдесят два года до того, как его дальний родственник Генрих Наваррский унаследовал французский трон.

«…Купидон»

Расписки, о которой говорит принцесса, у Бойе нет. Бумаги находятся в пути, так что придется подождать.

Это означает, что о делах можно на время забыть, поэтому леди и джентльмены продолжают флиртовать и состязаться в остроумии.

Раздосадованный Бирон понимает, что влюбился и позволил победить себя Купидону, который одновременно

Дитя и старец, карлик и гигант…

Акт III, сцена 1, строка 181

Выражение Dan Cupid [отсутствующее в переводе. – Е. К.] вовсе не означает, что первое имя Купидона – сокращенное от Даниель. Скорее оно значит «господин Купидон». По-латыни «господин» – Dominus. Испанцы укоротили его до Don, а англичане исказили это слово, превратив его в Dan.

Недовольный Бирон нападает на женщин и тщетно пытается побороть свое чувство, говоря о них гадости. Например, он называет всех женщин аморальными созданиями и утверждает:

Клянусь, ее от блуда не удержишь,

Хоть Аргуса поставь над нею стражем.

Акт III, сцена 1, строки 200–201

Имеется в виду Аргус Паноптес («многоглазый»), у которого было сто глаз, разбросанных по всему телу. Одновременно спали только пятьдесят глаз, а остальные бодрствовали. Юнона велела Аргусу стеречь Ио, любовницу своего блудного мужа Юпитера.

Юпитер все же сумел избавить Ио (превращенную им в телку) от неусыпного стража. Он призвал Меркурия и велел ему рассказать Аргусу сказку, которая усыпила бы все его глаза разом. Меркурий справился с заданием, а затем убил Аргуса. Юноне оставалось только одно: собрать глаза Аргуса и украсить ими хвост павлина, своей священной птицы.

«Кофетуа…»

Насмешки над женщинами не помогают: любовь заставляет Бирона написать Розалине письмо (что в корне противоречит правилам, установленным королем). Он просит деревенского простака Башку тайно доставить его Розалине. Армадо тоже использует Башку как посыльного и отправляет с ним письмо, адресованное Жакнете.

Когда Башка пытается передать письмо Розалине, принцесса перехватывает его. Однако в ее руки попадает письмо Армадо. Принцесса открывает письмо и обнаруживает, что адресатом высокопарного послания испанца является крестьянка. Армадо использует сравнения, которые льстят ему самому, но едва ли могут доставить удовольствие девушке. Он пишет:

Кофетуа обратил взоры свои на пагубную и несомненную нищенку Зенелофон.

Акт IV, сцена 1, строка 181

[В оригинале: «Король Кофетуа…» – Е. К]

Король Кофетуа – герой народной баллады, выдуманный персонаж. Это был несметно богатый африканский король, презиравший всех женщин, пока не увидел из окна девушку-нищенку. Кофетуа полюбил ее, женился и жил с ней долго и счастливо. Вообще-то изначально нищенку звали Пенелопой. Однако в разных вариантах девушку называют по-другому, так что имя Зенелофон ничем не хуже других.

Баллада, иллюстрирующая популярный тезис «любовь побеждает все», приобретала все большую популярность и была особенно мила сердцу девушек, мечтавших в один прекрасный день выйти замуж за принца.

Невозможно не заметить, что порой Армадо чрезвычайно напоминает Дон Кихота, который с тем же упорством переоценивал свои силы и воображал себя могучим героем рыцарского романа. Испанец заканчивает письмо отвратительными стихами, которые начинаются следующими строками:

Овечка, слышишь, как Немейский лев

Рычит, свирепо лапой землю роя?

Акт IV, сцена 1, строки 90–91

Армадо считает себя Немейским львом (см. в гл. 3: «Шкурой льва Немейского…»), а Жакнету – ягненком. (Вспомним, что Дон Кихот пытался сражаться с львом, сидевшим в клетке, после чего назвал себя «Рыцарем Львов».)

Хотелось бы думать, что Шекспир что-то заимствовал у испанца Мигеля де Сервантеса, автора саги о Дон Кихоте, поскольку Сервантес почти полный современник Шекспира (первый был на три года моложе, но оба умерли в одном и том же году) и один из немногих авторов (главным образом «Дон Кихота»), достойных упоминания рядом с Шекспиром.

Есть только одно возражение – увы, роковое. Первая часть «Дон Кихота» была опубликована в 1605 г.; к тому времени «Бесплодным усилиям любви» было уже минимум семнадцать лет.

Когда принцесса пытается угадать, кто мог ненароком написать такое забавное письмо, Бойе говорит, что это

Письмо писал испанец Армадо, нравом вздорным

Похожий на Монарко и служащий придворным

И королю забавой.

Акт IV, сцена 1, строки 101–102

Фантазиме [данное слово в переводе пропущено. – Е. К.] – это человек с буйным воображением (фантазией), а Монарко – безобидный итальянский дурачок, которого терпели при дворе Елизаветы, находя его забавным; этот человек умер лет за десять лет до написания пьесы.

Нельзя не напомнить, что во второй части «Дон Кихота», опубликованной в 1615 г., есть длинный эпизод о безумном рыцаре, потешающем герцога и герцогиню. Они принимают его в своем дворце, желая развлечься.

Может быть, все было наоборот, и это Сервантес читал «Бесплодные усилия любви», впоследствии превратив милый пустячок в гениальный роман? Конечно, это не более чем догадка, однако над ней стоит подумать.

«Король Пипин Французский…»

Бойе любовно журит Розалину за присланное ей Бироном письмо, которого она еще не видела, так как