На носу Средневековья. Книги, пуговицы и другие символы эпохи, изменившей мир - Кьяра Фругони

Аристотель, изданный Альдом Мануцием

2

Обо всем понемногу

«Бревиарии дьявола – это карты и наиби». Игры взрослых: карты Таро, шахматы и батальолы

В 1425 году Бернардин Сиенский, по обыкновению, пылко обрушился на все формы игр, объявив их главными виновниками того, что человек грешит и теряет свою душу[115]. Проповедник очень красочно представляет дьявольскую мессу, где каждый жест и литургический предмет становятся инструментом игры[116].

Миссал был из игральных костей, поскольку кость состоит из 21 очка, как и христианский миссал состоит из 21 буквы алфавита. Буквы миссала дьявола – из настоящих костей. Буквы написаны дьяволовым дерьмом, потому что чернила – это его дерьмо. Бревиарии дьявола – это карты и наиби. Кудри женщины – это маленькие наиби. Священник – это тот, кто играет. Все знают, что в бревиариях есть миниатюры, вот и наиби подобны им. Буквы, как дубины для сумасшедших, кубки – для пьяниц и завсегдатаев таверн; деньги – для скупцов; мечи – для споров, ссор и убийств. Буквы с миниатюрами: король, король лиходеев; королева, королева лиходеев; над ними содомит, под ними вожделение.

Бернардин говорит о картах наиби, то есть картах, украшенных вручную. Он подразумевал карты «латинского» типа с палками, кубками, деньгами и мечами, и поскольку обычно безумный изображался с дубиной в руке (достаточно вспомнить «Глупость» Джотто в капелле Скровеньи в Падуе)[117], он упоминает «дубины для сумасшедших»; три других знака служат для описания трех различных типов грешников.

Реалистичное представление караульной замка Иссонь в Валле д’Аосте представлено на фресках начала XV века на тимпане портика указанного замка, там изображены отдыхающие воины. Кажется, что святой Бернардин абсолютно прав, говоря о том, как подобные проводят свой досуг: кто играет в нарды, кто в мельницу, кто в карты, но от большого количества выпитого вина некоторые уже обнажают мечи, а девушка посреди толпы точно забывает о моральных нормах.

Но вернемся к нашему проповеднику: Бернардин, продолжая свою «иносказательную» мессу, переходит к фигурам короля и королевы, которые становятся главарями бесчестных людей. Если точнее, в позднем Средневековье «лиходеи» составляли определенную юридическую категорию; сегодня бы мы их назвали бродягами: люди без постоянного места жительства и надежного источника доходов. В их рядах насчитывались игроки в азартные игры, сутенеры, трудоспособные нищие, шуты и акробаты.

Бернардин нацелился также на содомитов, категорию, против которой он всегда выступал особенно сильно, упомянув две половины одинаковых соединенных фигур, одна головой вверх, другая – вниз; более того, та же самая карта служила напоминанием как о похоти в общем, так и о содомии в частности.

Бернардин продолжает свою проповедь, соединяя эпизоды месы и игры (в это время священник ведет службу на латыни):

Introibo[118], когда говорит: «Хотим сыграть?» Священник отвечает: «Да». Kyrie eleison[119]: каждый находит свои деньги. Gloria in excelsis Deo[120]: и они воздают славу дьяволу и бесчестят Бога. Dominus vobiscum[121]: грязь et cum spiritu tuo[122]: игра в кости. Святой Иероним указывал, что игра в кости – не иначе как занятие самого Люцифера. Oremus[123], молитвы и вздохи о проигрыше. Послания: евреи, которые пожертвовали обедом, лишь были средства на игру. Sequentia sancti Evangeli[124]: проигрыш. Gloria tibi Domine[125]: выигрыш. Credo in unum Deum[126]: чтобы выиграть, они умудряются заполучить веревку повешенного. Приношение даров – это патена и ставка, на которую ты ставишь, гостия – серебряная монета. Кубок – стакан вина; Таинство – ярость, которая снедает тебя; префация – жалуешься на то, что проиграл, говоря: «Горе мне!» Пресуществление превращает твои деньги в свои <…> Dominus vobiscum: поступи так скверно, как только сможешь. Et cum spiritu tuo: те, кто играл с тобой, пусть делают то же. Ite missa est[127]: теперь, когда видишь, что совершил всевозможное зло, приходишь в отчаяние. Deo gratias[128]: и ты приводишь свое отчаяние в исполнение, и даже убиваешь себя. Евангелие подтверждает, что для тех, кто совершает зло здесь, там ждет наказание[129].

Доподлинно неизвестно, каково происхождение игральных карт, несмотря на разнообразные высказанные гипотезы; однако на самом деле они были настоящим открытием среди развлечений средневекового человека, и мы наверняка знаем, что карты появились в Европе в последней четверти XIV века. Из-за своей хрупкости они не предназначались для длительного хранения, поэтому до нас дошли только редчайшие экземпляры.

С появлением первых игральных карт короли Франции обеспокоились вопросом налогооблажения новинки. Монарший надзор за этим видом игры отразился в строго иерархическом порядке карт, где господствующей фигурой служит король[130].

Редкие сохранившиеся колоды предназначались для знаменитых аристократических семей – Висконти, Сфорца, Эсте. На самом деле это были карты Таро: к обычным игральным картам добавлялись еще 22, которые назывались «козырями» или «арканами», они представляли различные символы или состояния мира: Папа или Папесса (Иоанна), Смерть, Страшный суд, Сила, Повешенный и так далее. Колода, хранящаяся в Национальной библиотеке Парижа, известная, как «Таро Карла VI» (1368–1422), на самом деле изготовлена в конце XV века в Италии. Другая известная колода, украшенная драгоценными материалами (золотой фон, серебряные штрихи оружия и одежды), называется колодой «Висконти». Она была изготовлена между 1441 (датой свадьбы Франческо Сфорца с Бьянкой Висконти, дочерью Филиппо Мария, герцогом Милана) и 1447 годами, датой смерти герцога[131]. Карты колоды, к сожалению, разделены между Академией Каррара в Бергамо и Библиотекой Пирпонта Моргана в Нью-Йорке. Естественно, карты и Таро могли быть более скромными, простыми литографиями, которые затем раскрашивали.

Появившиеся сперва как развлечение двора, богатых и успешных людей (по легенде, Карлу VI вручили карты, чтобы умерить его безумие), начиная с XVIII века и до нашего времени, Таро стали спутниками и утешителями простых людей, жаждущих узнать свою судьбу в надежде на то, что она будет счастливой, а также уверенных в провидческой силе и власти этих карт. Поэтому приобретение этих карт, конечно, всегда пользовалось большим спросом, к радости всевозможных чародеев и гадалок, которые на том зарабатывали.

Шахматы – королевская игра

В отличие от карт, игральных костей и досуга в тавернах, связанного с неумеренной выпивкой, руганью и проклятиями, шахматы не вызывали порицания проповедников: это была изобретательная игра, тонкое и изысканное развлечение королей и знати. Даже доминиканец Якобус Цессолес использовал их в качестве метафоры всего средневекового общества в своем труде «Об обычаях людей простых и знатных» (Ludus scaccorum), сочиненном в начале XIV века как сюжет для предполагаемой проповеди: шахматная доска – это город, в котором передвигаются представители