Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев

В целом богатая политическая история этого края изучена весьма слабо. Можно говорить о том, что московское влияние пришло сюда в XIV веке. Тогда, в 1393 году, «ходи великый князь Василей Дмитряевич другыя в Орду ко царю, и дал ему царь Новгородское княжение, Нижний Новгород и Муром и Мещеру и Тарусу»[138]. Очевидно, вместе с Муромом к Москве перешли какие-то территории правобережья Оки. Однако к востоку от Мурома влияние это ослабевало. Выше мы вспомнили указание П. Н. Черменского о том, что «какой-то татарский князь утвердился на р. Тёша, построив крепость Саканы». Это случилось в 60-х годах XIV века, в период ордынской «Великой замятни». А. А. Гераклитов не сомневался, что эти Саканы – современное село Саконы, расположенное на высоком левом берегу Тёши, в устье речки Саконки[139].

В свою очередь, исследователи М. Р. Ишеев и М. М. Акчурин обратили внимание на одно место в сочинении средневекового путешественника Иосафата Барбаро, где венецианец, рассказывая о Казани, писал: «Это торговый город; оттуда вывозят громадное количество мехов, которые идут в Москву, в Польшу, в Пруссию и во Фландрию. Меха получают с востока и северо-востока, из областей Дзагатай (Zagatai) и из Мокши (Moxia). Этими северными странами владели татары, которые в большинстве своём язычники, так же как и мордовцы»[140]. Учёные предположили, что Барбаро направления севера и северо-востока указывал не относительно Казани, а относительно причерноморской Таны, потому что в другом месте он и о Рязани пишет как о городе, находящемся на северо-востоке, из чего следовало, что область Moxia, лежащая к северо-востоку от Таны, – это лесистый бассейн реки Мокши. А находящаяся к северу от Moxia область Zagatai (Джагатай, или Чагатай) – это густые леса бассейна Серёжи и Тёши, где в старину пушной зверь водился в изобилии, что подтверждается и более поздними свидетельствами – о ценных мехах, добываемых в землях Кадома, Мурома и Казани, писал Дж. Флетчер, а в XVI веке С. Герберштейн указывал, что леса за Муромом изобилуют «звериными мехами, мёдом и рыбой»[141]. По мнению Ишеева и Акчурина, леса междуречья Тёши и Оки названы у Барбаро областью Zagatai[142], что совпадает с предположениями А. М. Орлова о князьях Чегодаях, правивших в Саконах.

Таким образом, княжество, о котором говорил Черменский, могло носить название Чегодай и основано было ордынцами в землях мордвы.

Уже к концу XV века страна Чегодай была в номинальном подчинении Москвы – известны жалованные грамоты и духовные грамоты московских князей начала XVI века, как князьям Чегодаевым, так и русским вельможам и царским детям. Например, жалованная грамота Василия III, данная 29 февраля 1524 года князю Хозяшу Чегодаеву, гласит: «…пожаловал осми Хозяша князь Чегодаева сына Саконьского в Муромском уезде…».

При этом есть данные и о том, как называлась местная мордва, жившая по Тёше: Сакань упоминается в русских документах в сентябре 1489 года в связке с так называемой кирданской мордвой[143].

Это упоминание кирданской мордвы вместе с Саканью может пролить свет на то, как «страна Чегодай» называлась на Руси. В отписной грамоте дворецкого М. Волконского для сотников кирданской мордвы, датируемой 1558 годом, указано, что она послана «в Арзян»[144]. При этом одним из названий кирданской мордвы в русских документах было «рзянская мордва Кирдянского беляка», упомянутое в жалованных грамотах Ивана Грозного[145]. Видимо, до окончательного присоединения к Москве, случившегося после казанского взятия и образования Арзамасского уезда, эта область на Руси называлась в том числе Арзян и была зависимой от Москвы.

Впрочем, эта зависимость была крайне нестабильной. В те периоды, когда Москве удавалось ставить «на царство» в Казани своих марионеток, на землях региона назначались тиуны и дворецкие, податное население раздавалось «в кормление» служилым людям. Но как только казанцы снимали московского ставленника, вчерашние «кормления» обращались в плацдарм для атаки на московские земли.

Русские летописи фиксировали атаки на Муром с правого берега Оки. В 1468 году князь Данила Холмский разбил отряд казанцев близ Мурома. В 1520 году казанские отряды разорили предместья Мурома[146]. В 1535 году вновь «воевали казанские татары возле Нижнего Новгорода, и Берёзополье и Гороховец, и много христиан иссекли и попленили»[147]. А зимой 1537 года на Муром напал уже сам казанский царь Сафа-Гирей. «Он же злый и лукавый укоже змий вынырну из хврастия, тако и се из леса прииде безвестно генваря 15, в понедельник, под Муром и пришед посады пожег и к городу приступати начал…»[148] Приступ отбили, но в 1539 году «воевали казанцы грады и пусты створили… Муром»[149]. В 1541 году Сафа-Гирей опять привёл рать к Мурому и «распусти облаву свою. А сам стоял в селе Глядячем за две версты от города, и пошел прочь… повоевав и полону поимав бесчисленно»[150].

Очевидно, даже в первой половине XVI века московская власть в междуречье Тёши и Оки была непрочной. Это междуречье оставалось для московитов враждебной землёй, и неслучайно А. Курбский называл Муром лежащим на границе «поля»[151].

После присоединения к Московскому государству территория, на которой находились первые три царские стоянки, войдёт в Утишный стан (или просто Утишье) в составе Арзамасского уезда. А. А. Гераклитов указывал, что весь Арзамасский уезд можно условно разделить на две части, границы которых ему видны совершенно отчётливо: «в общих чертах – запад уезда – это стан Утишный или просто, Утишье, восток – Залесный или Залесье», и проводил между ними границу, которая с севера, по речке Чернушке, выходила западнее Арзамаса. При этом Утишный стан («мордовский», по Гераклитову) «сохранял в себе черты, характеризующие древнюю волость», что было «отзвуком исконного разделения Арзамасской территории на две половины, с которым пришлось считаться и русскому администратору, когда эта территория вошла в состав Московского государства»[152].

Иван Грозный знал, что впереди у него граница земли, на которой он может встретить сопротивление, и поэтому должен был подготовить войско к этой встрече. Миновав 4-й стан, он его действительно встретил, но походный порядок армии охранял отряд воеводы Левашова, который, как мы увидим далее, обеспечил движение войска на восток.

Поле на Ирже. 4-й стан

«А четвёртой на Поле на Ирже»[153].

Вечером 24 июля московское войско подошло к месту 4-го стана. Становясь на отдых, служивые складывали свои бердыши и копья в «козлы». Если бы знали они, сколько «копий» сломают впоследствии исследователи над вопросом, где находился этот 4-й стан.

Отрезок от «Саканьского городища» до «поля на Ирже», то есть от