Сакаджавея, женщина-птица. Проводник Льюиса и Кларка - Джеймс Уиллард Шульц

кормят. Они не захотели ни отдавайте, ни продавать Змеям ни одной из них, и вот, воспользовавшись случаем, военный отряд украл это оружие и еду для него и поспешил с ним на север, к своему народу. После этого, узнав, что это оружие создано человеком, а не богом, они стали менее робкими и время от времени отваживались выходить на равнины за бизонами – обычно поздней осенью, когда военные отряды равнинных племён прекращали кочевать.

Так было, когда я родилась, когда я росла маленькой девочкой в лагере моего народа. Много, о, много раз я спасалась бегством от внезапных нападений черноногих, миннетари и других врагов с равнин. Мы жили в постоянном страхе перед ними, особенно летом.

С того времени, как сходил снег и до тех пор, пока он не выпадал снова, луны были лунами ужаса для всех нас.

По мере того как я становилась старше, олени и вапити становились всё более редкими в нашей горной стране из-за постоянной охоты на них, и, наконец, весной моего десятого лета еды стало так мало, что нам пришлось пересечь горы и спуститься вниз, чтобы поохотиться на бизонов или умереть с голоду на западных склонах гор. Тогда мы были уже далеко внизу, на развилке нашей Большой реки, или, как назвали её мои белые вожди, Змеиной реки. Мы не могли ждать, пока по ней поднимется летний ход лосося; мы свернули лагерь и поднялись на западную сторону перевала в верховьях реки Миссури. Оттуда несколько наших охотников отправились на разведку через перевал и вниз по восточному склону, а вернувшись через несколько дней, привезли столько мяса, сколько смогли навьючить на своих верховых лошадей. Они сообщили, что бизоны водятся значительно ниже Трех Развилок на восточном берегу Большой реки, слишком далеко, чтобы наши люди могли охотиться на них, оставаясь там, где мы находились; поэтому наши вожди решили, что мы должны пересечь перевал, спуститься вниз и разбить лагерь где-нибудь неподалеку от Развилки. Они говорили, что для нас лучше умереть с набитыми животами, чем страдать, умирая от голода там, где мы находились.

Мы пересекли перевал, спустились по тропе, ведущей к Большому водопаду, и разбили лагерь на Западном Рукаве Большой реки, недалеко от места ее впадения в Среднюю Развилку. Оттуда наши охотники каждый день спускались в долину и всегда возвращались до захода солнца с мясом бизона и шкурами. Впервые за много лун у нас было достаточно еды, да, и еще оставалось мясо, которое женщины сушили впрок. Они работали от восхода до заката, нарезая мясо тонкими ломтиками, чтобы сушить, и выделывали шкуры бизонов, которые принесли им мужчины. Но все мы, мужчины, женщины и дети, ели, работали и играли со страхом в сердце, постоянно ожидая появления военного отряда из какого-нибудь племени равнин.

Мы не осмеливались ночевать в нашем лагере; как только солнце садилось, и мы заканчивали вечернюю трапезу, мы разбредались в разные стороны – семья туда, семья сюда – чтобы переночевать в густых зарослях кустарника в долине или на склоне горы. Друг мой, это была ужасная жизнь, которую мы вели; жизнь в постоянном страхе! Это та жизнь, которую ещё ведёт мой народ Змей! О, как замирает моё сердце, когда я думаю о них! Только подумай, мой друг, что я чувствую, когда вижу, как воины этой деревни возвращаются из набега со скальпами, которые они сорвали с голов моих бедных родственников!

Однажды утром, вскоре после того, как наши охотники спустились в долину поохотиться на бизонов, один из них примчался так быстро, как только могла нести его лошадь, и крикнул нам, что враг приближается. Прямо за ним по пятам следовали другие, спеша пригнать наших лошадей со склона горы, усадить нас в сёдла и пустить вверх по тропе к перевалу, пока остальные, среди которых был и мой отец, пытались задержать врага, пока мы не уйдём достаточно далеко. Я не могу даже начать описывать тебе ужасную неразбериху, в которую так внезапно погрузился наш лагерь! Женщины и дети бесцельно метались, плача, визжа, не обращая внимания на стариков, умолявших их набраться мужества, дождаться лошадей, которых загоняли, а потом поймать тех, что покрепче, и ускакать вверх по тропе. Некоторые женщины сразу же побежали в кусты со своими детьми, другие собрали своих малышей и двинулись вверх по тропе; лишь немногие из них прислушались к словам стариков и стали ждать, пока приведут лошадей.

Я играла с тремя или четырьмя девочками, и мы были немного выше лагеря, когда началась суматоха. Мы побежали в лагерь так быстро, как только могли, и я всё звала и звала свою мать, забегая сначала в наш вигвам, потом в другие места, но так и не смогла её найти. Я пыталась остановить людей и спросить их, не видели ли они её, но они не обращали на меня никакого внимания, казалось, не слышали меня и, с трудом понимая, что происходит, я повернулась и побежала прочь из лагеря, забралась в лес и кустарник п побежала вверх по долине так быстро, как только могла. Вскоре я услышала грохот ружей и звуки сражения, доносившиеся снизу из долины. Я побежала быстрее, насколько это было возможно, продираясь сквозь кустарник, часто спотыкаясь о сухие ветки или брёвна и падая. Время от времени я видела женщин и детей с той или иной стороны от себя, и я торопилась к ним, чтобы обнаружить, что моей матери с ними нет, и продолжала её искать. Я хорошо бегала, у меня было крепкое тело, но очень скоро я начала уставать и бежала всё медленнее и медленнее. Справа от себя я услышала, как люди, мои люди, перекликаются, подгоняя лошадей, торопясь к перевалу. Я выбралась на тропу как раз в тот момент, когда мимо проходила их последняя группа, и окликнула их, прося помочь, посадить меня на лошадь, но они были так напуганы, что даже не посмотрели в мою сторону, и я, спотыкаясь, прошла за ними немного, а затем повернула обратно в кустарник и пошла дальше.

Наконец лес и заросли на моём берегу реки закончились. Впереди было длинное открытое пространство, но на противоположном берегу реки лес продолжался. Я поискала место, где можно было бы перейти реку, и вошла в неё, но вода была очень глубокой и быстрой, и я прошла довольно долго путь по долине, прежде чем нашла неглубокий брод. Когда я начала переходить его, то увидела приближающихся четырех всадников и подумала, что