Столпы моря - Сильвен Тессон

Мы первые люди, ступившие на его вершину площадью десять квадратных метров, поросшую густой травой, семена которой заносятся сюда ветром и птицами. Мы сидим на этой траве, думая о том, что на Земле еще остались нетронутые места. И почему могущественные магнаты мечтают убраться на другие планеты Солнечной системы? Знают ли эти бегущие с тонущего корабля крысы о стеках?

Оказавшись на девственной земле, испытываешь двоякие чувства. В тебе пробуждается некий примитивный инстинкт, и вместе с тем возникает ощущение чего-то мистического. Примитивный инстинкт – в порочном наслаждении от того, что лишаешь невинности какое-то место. Это сродни радости ребенка-пакостника, который отрывает лепестки от цветов. А мистика в том, что здесь навечно вмурована связь человека с землей, запечатленная в глине. Это как в пещере Ласко, когда прикладываешь руку к рисункам на ее стенах.

Дюлак, никогда не предающийся туманным размышлениям, уже высвободил из герметичных упаковок большие никарагуанские сигары Oliva, отдающие по́том и перегноем, и сейчас мы их выкурим, сидя на вершине.

– Что празднуем?

– Наконец-то мы где-то оказались первыми!

– Да как сказать, старик. Наш «затерянный мир» размером с каморку для прислуги и расположен в тридцати метрах от берега! Мы взобрались сюда по веревке, но отделился он от острова только-только, и наверняка какая-нибудь акадийка еще совсем недавно прогуливалась по нему.

– Ну и что? Для бедняка и Луна – Солнце.

Покоритель морских столбов – человек непритязательный. Нам жизнь дает Эвересты по силам, луны – по заслугам. А «немыслимые Флориды»[34] – в пределах досягаемости. Итак, сигара!

Глава девятая

Следы в не-местах[35]

Взбираться на вершины – единственный способ сохранять радость к жизни. На морских столбах нам пришла в голову идея создать новую дисциплину – стекизм.

Искусство незатейливое, как простое падение, и живительное, как купание в волнах. Стариковское озорство в юном мире. Море, скалы, ветер, бездна – это же настоящая песня. В порывах соленого ветра душа медленнее изнашивается.

Суть занятия стекизмом – разогнать тоску, отправившись на край света. Лучше выдвинуться в путь, чем сидеть на месте и хандрить. Лучше йод, чем желчь. Лучше головокружение, чем уныние.

Чтобы в полной мере познать искусство такого побега, надо отыскать одиноко стоящий морской столб, шутя влезть на него, спуститься, едва достигнув вершины, и всё начать заново. Этим ты уворачиваешься от наихудшего из зол – скуки. Такая, казалось бы, бессмысленная гонка спасает от грусти, на которую просто не остается времени.

Применительно к повседневной жизни стекизм представляет собой выявление какого-то места, дела или состояния, которое позволит человеку перестать шагать в ногу со всеми, оторваться от общепринятых норм, преодолеть силу толпы. Достигаешь этой призрачной зоны, убеждаешься в ее наличии, удостоверяешься в расположении, приветствуешь ее неизменность и тут же покидаешь, отправляясь дальше. Собственно, жизнь стекиста заключается в том, чтобы по очереди посетить заранее намеченные точки.

Темный неф, возлюбленная душа, стихотворение, лесная поляна, письменный стол – эти топосы принадлежат той самой внутренней географии, реперные точки которой мы увязываем с реальными координатами. Однажды размотанная нить прорисует собой узор, напоминающий о свободе.

* * *

В погоне за стеками мы провели несколько лет! Вот что значит точечный подход. Подвожу Дюлака к карте полушарий. Вместе пытаемся подсчитать: мы поднялись уже штук на сорок стеков по всему миру – от Иглы Этрета до скал Южной Африки, от марсельских Каланков до мыса Горн. Зов столпов моря пульсирует в наших жилах уже давно. Я решаю проанализировать собранный урожай. Надо выработать определенную тактику. Нужен порядок!

В этом году мы методично, размеренно объедем морские столбы Европы и сделаем это в высшей степени элегантно: на двух кемпинг-карах.

Мы проедем от Греции до Шотландии, стараясь по пути взобраться на максимально возможное количество столбов. Переправляя наши дома на колесах с острова на остров на паромах, мы чуть больше, чем за два месяца, проедем от греческого острова Закинф до мыса Рат на севере Шотландии, ночуя на парковках, обедая на заправочных станциях, справляя нужду в кустах. Знатная кочевая жизнь! Мы станем чингисханами обходных дорог!

Потом мы продолжим наш путь на пассажирских судах к Фарерским островам через Оркнейский и Шетландский архипелаги. Дюлак будет «диагностировать» стеки и выбирать тактику подъема на них. Гуаск – подходить к самому обрыву берега и фотографировать нас. А я – вести хронику. Короче говоря, будем действовать согласно устоявшемуся обычаю. Такому разделению обязанностей в нашей команде уже несколько лет. Этот модус операнди мы применяли в Алжире, Сирии, Афганистане, Мали. Теперь нам предстоит «выжить» на острове Бель-Иль.

Раньше я никогда не имел дела с кемпинг-карами и теперь с восхищением открываю для себя сочетание неудобств кемпинга и особенностей, связанных с автомобилем. Жизнь в кемпинг-каре предполагает многочасовые поиски карманного фонарика, чтобы потом с его помощью разыскивать ключ зажигания.

Сесть за руль одного из кемпинг-каров, а заодно и взять на себя тыловое обеспечение, мы предложили нашему приятелю Хьюманну. Он тридцать лет прожил в Сибири, на берегу озера Байкал, где мы с ним и познакомились лет двадцать назад. Потом он переселился в Якутию, ночевал на улице при сорокапятиградусном морозе, перевозил волков на вертолете, пил антифриз и дважды был женат на русских женщинах. Турне по морским портам в компании с альпинистами не покажется ему чем-то странным или трудным. Жизнь в России сродни подъему на стеки: по возвращении домой всё вокруг доставляет удовольствие.

Мы преодолеваем тысячи километров: от одного причала до другого, от бухты до мыса, от торгового порта до рыбацкой деревушки. Мы спим на ветру, пускаемся в дорогу под дождем. Наши ночи сопровождает свет маяков. Море баюкает нас. Мы идем по песчаным пустошам к стекам, виднеющимся на горизонте: мы живем ради них. Эти месяцы станут долгой дорогой надежд и усилий, пролегающей по полям и дюнам, как говорил Флобер о своем пешем путешествии вдоль Луары и по бретонскому побережью. Для нас это будет путь к сияющим на солнце скалам через закопченные города.

Мне вспоминаются бродяги Керуака, обрекшие себя на вечное скитание, тела их иссыхают в грязной нищете, они ищут солнце в дурмане. У нас с битниками нет ничего общего, кроме желания просолить наши тела и, спасаясь от скуки, пускаться на поиски головокружительных ощущений, только не с помощью опиатов, а на отколовшейся от берега скале. И дней отдыха мы себе не устраиваем, иначе рискуем изнурить себя чтением.

Мне приходят на ум рыцари Круглого стола, которые